Страница 48 из 79
Глава 26
Рита
— Ты, кажется, говорила, что Реймана будут оперировать, – мрачно замечает Миша, переводя взгляд с экрана компьютера на меня.
— Изначально у врачей был такой план, – подтверждаю я. – Но Денис не хочет ложиться на операцию.
— Почему? – он устало почесывает затылок.
— Не знаю, – вздыхаю. – Не хочет жить с инвалидностью и все такое..
— Но где гарантия, что без операции, он сможет избежать инвалидности? – хмурится Миша.
— Гарантий нет. Насколько я поняла, он хочет встать на ноги с помощью современных методик. У нас в городе есть один именитый реабилитолог, Демид Андреевич Костров, но, по словам друга Дениса, к нему не пробиться..
Миша выглядит угрюмо, и я догадываюсь, что ему неприятен факт, что я опять думаю о Реймане.
— Ясно, – после небольшой паузы выдает он. – Я, наверное, спать пораньше лягу. Ты как?
— Я через полчаса приду, – отзываюсь, отчего-то чувствуя себя виноватой, и Миша, ничего не ответив, уходит.
Несколько минут сижу неподвижно, гипнотизируя взглядом экран компьютера, а затем быстро записываю номер приемной Кострова в телефон и захлопываю ноутбук. Знаю, Пеплов уже звонил ему, но я просто обязана попробовать еще раз. Попытка не пытка, как говорится.
* * *
На следующий день заканчиваю работу пораньше, чтобы успеть заскочить в больницу к Денису хоть на часок. Я, конечно, совсем не обязана навещать его каждый день, ведь его мать, Нина Григорьевна, уже в городе, но почему-то сейчас мне кажется это очень важным, и, плюнув на доводы рассудка, я опять срываюсь к Рейману.
Уже на подходе к его палате я встречаюсь с Борисом Васильевичем, врачом Дениса. Улыбаюсь и вежливо здороваюсь с мужчиной, но он жестом просит меня остановиться.
— Что такое? – притормаживаю я.
— Маргарита, верно? – уточняет он.
Я киваю, и Борис Васильевич, мягко обхватив мой локоть, отводит меня в сторону.
— Маргарита, тут такое дело.. – он прочищает горло и продолжает. – Вы, наверное, знаете, что Рейман хочет отказаться от операции?
— Да, знаю.
— Я уже говорил это ему и повторю для вас, – мужчина снимает очки и начинает медленно протирать их стекла рукавом халата. – У Реймана аномальное кифотическое искривление. Снимки показывают, что спинной мозг отек и касается костных фрагментов. Отказ от операции может привести к необратимым последствиям. По моему мнению и мнению моих коллег, нестабильность самого поврежденного позвонка спровоцирует усиление прогиба вперед, и спинной мозг будет перерезан.
— Что это значит? – дрожащим голосом уточняю я.
— Его парализует ниже груди, – мрачно подытоживает доктор.
Чувствую, как меня начинает неслабо так потряхивать. Я ведь и раньше слышала об угрозе паралича Дениса.. Но то ли тон Бориса Васильевича, то ли медицинские термины, которыми он меня обсыпает, заставляют поверить, что это все не шутки. Все очень-очень серьезно. И если Рейман сейчас в порыве какого-то непонятного максимализма примет неверное решение, ему придется расплачиваться за это всю оставшуюся жизнь.
— Но ведь есть методы восстановления без хирургического вмешательства, – вяло возражаю я, пытаясь убедить в этом в большей степени себя, чем собеседника. – Массаж, физиотерапия, иглоукалывание..
— Поймите, Маргарита, это все альтернативная медицина, я не могу ручаться за ее эффективность. Но я точно знаю, чем скорее мы имплантируем Рейману стержни, тем выше его шанс заново пойти, – он сажает очки обратно на нос и вглядывается в мое лицо. – Маргарита, вы производите впечатление умной девушки. Поговорите со своим молодым человеком, убедите его в необходимости операции.
— Денис не мой молодой человек, – вспыхиваю я. – Мы.. Мы с ним просто старые знакомые..
— Да? – мужчина с сомнением вскидывает брови. – В таком случае прошу прощения за ошибку, но суть моей просьбы от этого не меняется.
— Хорошо, я поговорю с ним, – отзываюсь я.
Хотя в сущности совершенно не знаю, что мне сказать Денису. Я ведь уже озвучивала ему свои опасения, а он стоял на своем.
Попрощавшись с врачом, я захожу в палату и тут же встречаюсь взглядом с глазами цвета океана.
— Колись, общалась с Василичем? – интересуется Рейман. – Промывал тебе мозги?
Я киваю и с тяжелым вздохом сажусь к нему на кровать. Стул для посетителей свободен, но я почему-то хочу быть ближе к Денису.
— Что-то ты приуныла, Веснушка, – он мягко дотрагивается до моих пальцев, и мурашки вновь бегут по спине. Ничего удивительного, стандартная реакция моего тела на прикосновения Реймана.
— Денис, а что, если тебя и вправду парализует? – плюнув на деликатность, спрашиваю я.
— Это будет пиздец, – он приподнимает брови и поджимает губы, а затем после недолгого молчания добавляет. – Интересно, а в таких случаях член тоже перестает работать?
Я закатываю глаза и осуждающе качаю головой:
— Ну что ты за человек такой, Рейман? Над тобой висит угроза остаться прикованным к кровати на всю жизнь, а тебя волнуют мелочи типа эрекции!
— Ни хрена себя мелочи! – он округляет глаза. – Секс, определенно, входит в список вещей, ради которых стоит постараться выздороветь! Или ты уже забыла, что такое оргазм?
— Ничего я не забыла, – огрызаюсь я, наливаясь краской.
— И когда ты последний раз его испытывала? – наглеет Рейман.
— Не твое дело!
— А со мной ты всегда кончала, да еще так громко, – продолжает издеваться он. – Как вспомню твое "да, Денис, еще, еще, еще", аж мурашки по коже..
— Замолчи! – я в бешенстве вскакиваю с кровати. – Не то я сейчас уйду!
— Ладно-ладно, Ритка, остынь, – смеется парень. – Я же шучу. Просто так приятно воскрешать в памяти твое обнаженное тело..
Нет, ну это уже чересчур! Он явно берега попутал!
— А девушка, с которой ты мне изменил, тоже громко кончала? – мрачно интересуюсь я, решив атаковать засранца его же оружием. – А? Что скажешь?
Самодовольная улыбка тут же сползает с лица Дениса, и он пристыженно опускает взгляд. То-то же! Пусть в следующий раз фильтрует свой разговор!
— Ого, а ты кусаться научилась, – хмуро подмечает парень.
Да, это и впрямь прогресс, впервые в жизни мне удалось его приструнить.
— Пришлось, – опускаясь на стул, хмыкаю я.
После того, как я показала зубки, Денис наконец перестает отпускать свои сальные шуточки и общается нормально. Я вновь завожу тему про операцию, но этот разговор ничего не меняет: Денис непреклонно стоит на своем и наотрез отказывается ложиться под нож.