Страница 98 из 2571
Снова бросив взгляд на участок, где отсыпалась пьяная молодежь, тем не менее Карепанов не удивил, вернувшись к своему автомобилю и просто уехав обратно в город, но для меня его действия не выглядели странно. Всё правильно, так и надо. Не стоит пороть горячку, тем более при свидетелях. А вот выловить гаденышей там, где их никто не увидит, и тогда, когда они не будут этого ждать… это да, это правильно.
Сама бы именно так и сделала.
Ну а пока можно и на пробежку. Вдоль реки, а?
* * *
— Отцу звонила? — бросил, буквально на миг отрывая взгляд от дороги, чтобы глянуть в зеркало заднего вида и увидеть прикушенную губу.
— Нет, конечно, — буркнула едва слышно, но он услышал. — Матвей…
— Имена, — перебил, точно зная, что не желает слышать никаких оправданий и уж тем более слов в защиту тех, кто совсем скоро отправится на корм свиньям.
— Матвей… — протянула снова и ещё более неуверенно, но Карепанов лишь стиснул зубы и руль, чувствуя, как снова закипает, хотя только-только успокоился, — ты же…
— Имена или отцу скажу, — процедил, точно зная, что до последнего лучше не доводить. Потому что отхватят все. И он тоже.
И ему не надо было оборачиваться, чтобы ощутить, как сзади пахнуло страхом и обреченностью.
Чем раньше думала, дырунда? Сразу же было ясно, чем заканчиваются подростковые пьянки у черта на рогах! И он хорош! Повелся на уговоры! А ведь не хотел отпускать… Не хотел! Как чуял!
А если бы этот шкет там не оказался? Мелкий, а взгляд холодный, колкий. Такой и убить может. А может и убивал… Матвей повидал таких, разбирается. Откуда вообще взялся? Надо будет пробить его.
На всякий случай.
— Васька Ануфриев, Петька Зайцев и Антон Дерябин, — на одном дыхании выпалила Алеська, подтверждая слова шкета.
Не обманул, значит. Молодец…
Но вслух сказал другое.
— Урок усвоен? Надеюсь, мне больше не надо повторять, с кем точно не стоит «дружить»? А ведь в следующий раз может и не повезти…
Слезливо зашмыгав, буркнула:
— В школе же нормально общались! Дружили даже! Я же не виновата, что они… А я…
Матвей никогда не любил женских слез, а уж когда ревела Алеська и вовсе ощущал себя как никогда беспомощным, но сейчас чувствовал — надо. Пусть. Пусть ревет. Сама виновата. Пора уже взрослеть. Хорошо, что всё обошлось…
А если б нет?
Скинув скорость, чтобы не приехать домой слишком быстро, вынул из бардачка пачку влажных салфеток и перекинул назад, даже не поморщившись, когда Алеська начала трубно сморкаться. А когда минут через десять успокоилась, спросил:
— Что за парень? Откуда взялся? Из вашей компашки или как?
— Саша? — глупо переспросила Алеська и Матвей с трудом сдержался, чтобы не рыкнуть.
Нет, бля, Маша!
— Да.
— Нет. — Она рвано выдохнула и далеко не сразу (у Матвея едва не закончилось терпение) добавила: — Он там с дядей живет. На другом конце улицы. У них дом добротный. Ну, такой… Деревенский. Но туалет в доме.
И зачем-то торопливо добавила:
— Он хороший! Правда! Не приставал.
И странно вздохнула.
Даже покосился на сестру через отражение и нахмурился.
Это еще что за… пердимонокль⁈
— Занимается чем?
— Я не знаю, — она поморщилась и неловко пожала плечами. — Он не говорил. Отмалчивался больше.
Помолчала ещё и с подозрительным смущением добавила:
— А утром завтраком накормил. Оладушками. И кофе сам сварил.
— Влюбилась что ли? — хмыкнул, постаравшись добавить в голос побольше иронии, но снова бросил взгляд в зеркало и увидел, как щеки сестры вспыхнули алыми пятнами.
— Ерунды не говори, — буркнула Алеська, отворачиваясь к окну, но щеки продолжали полыхать пожарами. — У меня вообще-то парень есть.
И не увидела, как брат презрительно скривил губы, снова фокусируя внимание на дороге. Знает он, что там за парень и почему…
Лучше б его не было.
Но кто б его спрашивал?