Страница 8 из 14
– Что же по поводу Жан-Поля Сартра, то он был призван во французскую армию и затем взят в плен. В тысяча девятьсот сорок четвёртом году выходит его очерк под названием «Республика молчания» и вызывает много шума. Как вы воспринимаете его заявление: «Мы никогда не были так свободны, как во время немецкой оккупации»? Что он хотел этим сказать?
Я поднял руку с грязной от чернил ладонью. Профессор Кэмпбелл кивнул мне, и я, подражая ему, ответил таким же ровным голосом:
– «Свободу необходимо завоевать и присвоить…»
– Марло?
– «…завладеть ею в трагической ситуации, куда брошен человек, где он предоставлен сам себе, где он волен выбирать…»
– Марло? – Кто-то положил ладонь мне на плечо. – Ты в порядке?
Чертыхнувшись, я сбросил чужую руку и растерянно уставился на незнакомца. Черты его лица расплывались, словно я смотрел через запотевшее стекло. Кто передо мной? Пару раз я моргнул, затем, зажмурившись, потёр глаза и только теперь узнал Мефиса. Он был в длинном пальто и шарфе и всё с той же идеальной укладкой.
– Что ты тут делаешь в таком виде?
Я огляделся и понял, что нахожусь не в аудитории, а у Кентерберийского озера. В руках – маленький гладкий камень; по всей видимости, я собирался кинуть его в воду. Ни рюкзака, ни плаща, ни, на худой конец, моего латте – я стоял в одной чёрной водолазке и джинсах. Хорошо хоть, ботинки не снял… Выбросив камень, я взглянул на ладонь и понял, что, скорее всего, пытался смыть чернила, – но когда и где? Теперь на руке остались смазанные разводы, которые не взяли ни вода, ни мыло. В центре ладони чётко виднелось лишь одно слово: «Выспаться».
– Выглядишь потерянным, – проговорил Мефис, снимая пальто. – Вот, возьми, ты продрог.
– Не надо. – Я сделал шаг назад и чуть не упал, зацепившись ногой за корягу.
Реакция Мефиса была стремительной. Он подхватил меня за локоть, помогая устоять. Убедившись, что я крепко держусь на своих двоих, он с показательным недовольством отодвинулся и прокомментировал:
– У тебя губы посинели.
– Я… – снова зажмурившись, я помотал головой, – не помню, как здесь оказался.
– Не помнишь? А что последнее помнишь?
– Как сидел на лекции у профессора Кэмпбелла и он говорил про Сартра.
– Это ты на лекции так исписал ладонь? – Он указал на руку, будто уличив меня в чём-то постыдном.
Я сжал кулак и ничего не ответил.
– Во сколько началась лекция? – Мефис продолжал донимать вопросами.
– В десять утра. – Вспоминать было сложно, в голове словно клубилась дымка.
Он потянул за цепочку, вытащил из кармана круглые серебряные часы и, посмотрев на них, хмуро произнёс:
– Сейчас два часа дня. Ты был в отключке примерно… несколько часов?
– Не знаю. В последнее время такое случается всё чаще. Может, я просто заснул и…
– Ты лунатик?
– Не замечал такого за собой.
– Но ты как-то отключился и оказался здесь.
Я начинал раздражаться. Хотелось, чтобы он ушёл или хоть на время замолчал.
– И всё же надень пальто. Я настаиваю. – Мефис протянул его мне в довольно примирительном жесте. Теперь он стоял в одной белоснежной сорочке, накрахмаленная белизна которой почти слепила. – Хватит упираться. Ты еле говоришь.
– Всё нормально. Я… как раз собирался к себе.
– Ну да, конечно. Скорее так и стоял бы у пруда, пока не наступит вечер.
Поднялся сильный ветер, от которого всё тело свело судорогой. Стараясь не трястись от холода, я мрачно спросил:
– А ты что вообще здесь забыл? – Голос почти сел. Пришлось откашляться.
– Возможно, тебя, – задумчиво ответил он.
Я выразительно выгнул левую бровь.
– Разблокируй меня, – потребовал Мефис, доставая телефон из кармана. – Я опять угодил в твой блок? Хочешь, чтобы я заявился к тебе на лекцию?
– Ты переименовал меня? – Скрестив руки на груди в попытке хоть немного согреться, я направился в сторону своего общежития.
– Чем тебе так не нравится «Мальчик в стиле Эдгара Аллана По»? – усмехнулся Мефис, следуя за мной. – Ты меня вообще «Кретином» подписал, я же не обижаюсь.
– На правду не обижаются.
– Тогда тем более не понимаю, чем ты так недоволен.
– Иди, пожалуйста, к чёрту.
Мефис как ни в чём не бывало хохотнул.
– К чёрту? Серьёзно?
– Серьёзнее некуда, – процедил я, опять борясь с раздражением.
– Давай компромисс. Я меняю твоё имя, как и ты моё.
– И как тебя назвать? Мефистофель, злой дух, чёрт, посланец ада, Вельзевул, сатана, – мрачно перечислял я, будто сдавал зачёт по европейской литературе, – дьявол, враг рода человеческого или отец лжи? Мне кажется, что «Надоедливый кретин» самое подходящее.
– «Враг рода человеческого» и «Отец лжи» хорошо звучат, – отметил он.
Я шёл, уставившись на дорогу, топча ботинками грязные осенние листья. В голове было пусто. Холод пробирал до костей.
– Я, в свою очередь, могу переименовать тебя в еретика, вольнодумца, колдуна, дуэлянта, скандалиста или распутника, если захочешь, – предложил Мефис. – Кристофер Марло много чего успел за жизнь натворить, так что у меня большой выбор.
Я остановился и устало выдохнул.
– Как насчёт удалить номера друг друга и закончить этот фарс?
Мефис сложил руки на груди.
– Нет.
– Почему?
– Потому что я так решил.
Я задохнулся от негодования.
– Кем ты себя возомнил?! – Голос сам невольно зазвучал громче.
– Ты думаешь, что эти споры что-то решат? – усмехнулся Мефис.
– Я не знаю, зачем ты ходишь за мной, – прорычал я. – Но отвали, понял?
Мефис схватил меня за локоть и грубо дёрнул. Я попытался оттолкнуть его, но наши силы были не равны. Он приблизился и жёстко проговорил:
– Успокойся, Марло.
Я окаменел и испуганно затих. Так вёл себя дядя Ричард. Та же властная интонация, болезненная хватка, близкий контакт, только обычно дядя пах алкоголем, от которого у меня, семилетнего ребёнка, першило в горле. Порол дядя жестоко, с особым удовольствием, а если я кричал, то бил сильнее и дольше.
Но как Мефис узнал?
– Чего ты хочешь? – прошептал я. Губы не слушались.
– Нет, сейчас моя очередь задавать вопросы. Спроси себя, – тихо произнёс он, отпустив меня и отстранившись, – а чего хочешь ты?
Я смотрел на него во все глаза и не мог вымолвить ни слова.
– Мы похожи, Марло, – заключил Мефис, не дождавшись моего ответа. – Даже больше, чем тебе бы этого хотелось. И мы оба ненавидим…
– Этот мир, – закончил шёпотом я.