Страница 30 из 46
У Мота особенное дыхание. Горячее, будоражащее, поднимающее дыбом даже самые крошечные волоски на моем теле.. И сам он какой-то невероятный. Слишком красивый, слишком умелый, слишком тонко чувствующий мельчайшие колебания моего настроения..
Разве мальчишки могут быть настолько эмпатичными? Они же деревянные по пояс. Так бабушка в шутку всегда говорила.
А Матвей другой. Ни на кого не похожий. Уникальный во всем.
На меня наваливается странное колдовское наваждение. Рецепторы обостряются, а мыслительные процессы, напротив, становятся заторможенными и вялыми..
Горелов в последний раз обдает дыханием мою ранку, а затем вдруг смещается чуть правее и прижимается губами к покрытой мурашками коже. Целует медленно, чувственно, распаляя мой внутренний накал до температуры кипения. Сначала само колено, потом выступ коленной чашечки, потом бедро..
Его губы скользят все выше и выше и останавливаются у кромки платья. Затем он приподнимает голову, и его взгляд — манкий, пылающий, тягучий, словно плавленая карамель — впивается в мое лицо.
Забываю, как дышать. Как думать, как говорить — все забываю. В легких нет кислорода. Он сгорел в пожаре безудержного влечения, заполонившего грудь.
Это больше, чем симпатия.
Больше, чем желание ощутить на себе тепло другого человека.
Это самая настоящая потребность, которой я больше не могу противостоять.
Подаемся навстречу друг другу практически одновременно. Я обвиваю его плечи, он обхватывает меня за талию, всем телом прижимая к себе. Дыхание перемешивается, становясь единым. Трение кожи об кожу обоюдно разгоняет пульс.
Мне мучительно, аж до спазмов в животе хорошо. Матвей целуется потрясающе, на разрыв аорты. С отдачей, с экспрессией, со страстью, которая огнем скользит по коже, через поры проникает внутрь и сжигает дотла вены.
Его язык раздвигает мои губы. Пошло, дерзко, требовательно. Но мне не хочется отпрянуть, не хочется его остановить. Наоборот, хочется, чтобы продолжал в том же духе. Чтобы ласкал, кусал, присваивал. Чтобы ударялся зубами об мои зубы, чтобы скользил губами по шее, слизывая рвущиеся наружу тихие стоны, чтобы дразнил, чуть отстраняясь, а потом снова кидался в атаку. Чтобы был нежным и грубым. Чтобы пальцами в волосах путался. Чтобы имя мое шептал..
Чтобы моим был. Всегда-всегда.