Страница 32 из 108
— Потому что она профи, – бросил он, выходя из комнаты.
— Ты надолго? – спросила я, следуя за ним.
— На два часа, потом весь день освободил, можем погулять по Арбату, если хочешь. Или, – Влад приблизился и притянул меня к себе, – просто поваляемся в кровати до вечера. А потом в клуб, праздновать.
— Хорошо,– кивнула я, радуясь, что днем Ревков будет в моем распоряжении.
— Поешь что-нибудь, в холодильнике полно продуктов, вчера купил, – давал инструкции он, обуваясь. – А обед закажем. Ну все, я погнал.
Он звонко чмокнул меня в губы и ушел.
Утро проходило спокойно. Мы с Платоном позавтракали, а затем он уехал на студию. Я немного прибралась в квартире, собрала в мешки валявшийся мусор. Позвонила маме, ответила на все ее вопросы. Попереписывалась с Адой, а затем пошла в душ. Время без Влада тянулось довольно медленно, и я то и дело поглядывала на часы.
Не зная, чем еще себя занять, я села на пол рядом с кипой бумаг с текстами и музыкой и принялась неспешно их перебирать. Кое-где были только ноты, в которых я ничего не понимала, а кое-где стихи, которые могли стать словами песен.
Почерк Влада я узнала сразу. Крупный, размашистый, небрежный. Читать строки, написанные его рукой, было волнительно. Казалось, что я касаюсь чего-то очень личного. В основном это были незаконченные наброски, четверостишия, красивые рифмы или просто зацепившие его фразы. На полях почти всех его листов я заметила непонятные абстрактные изображения, много раз обведенные ручкой.
Создавалась ощущение, что Влад рисовал их во время размышлений или длительного разговора по телефону. Так бывает, когда сознание сконцентрировано на чем-то другом, а руки сами выводят на бумаге картинки.
Рассматривая листы, я с удивлением заметила, что на некоторых из них Влад изображал девушку с длинными волосами. Поначалу я не придала этому значения, но когда рисунок встретился мне много раз на разных бумажках, я поняла, что он рисует один и тот же образ.
Художником Влад был посредственным, поэтому сказать точно, кого он пытался изобразить, было сложно. Но мои сомнения рассеялись, когда под очередной картинкой я увидела надпись "Златовласка".
Он рисовал меня. Неосознанно, не отдавая себе в этом отчета, на автомате. Значит, я запала ему гораздо глубже, чем просто в голову. Мое место было в его сердце. И от осознания этого бурная радость накрыла меня с головой.
Я любила Ревкова. До изнеможения. До дрожи. До бабочек в животе. И понимание того, что окрыляющие меня чувства были взаимными, пронзало душу бешеным восторгом.
Я аккуратно сложила бумаги на место и, пританцовывая, направилась к зеркалу. Мне хотелось посмотреть на себя глазами Влада. Какой он видит меня? Что ему во мне нравится?
В первую очередь, конечно, длинные золотисто-пшеничные волосы. В этом я не сомневалась. Недаром же в нашу первую встречу он назвал меня Златовлаской.
Что еще? Глаза? Да, пожалуй. Он часто называл мои синие глаза осколками неба. Очень поэтично. И очень приятно. Губы у меня были самые обыкновенные. Не такие пухлые как у него. Но правильной формы. Нос тонкий и немного вздернутый вверх.
Влад говорил, что у меня идеальные пропорции лица. Льстил, конечно. До идеала мне было как до Китая. Иногда в порывах самокритичности я недовольно думала о том, что щеки у меня полноваты, грудь маловата, а ноги коротковаты.
Но Ревков, казалось, этого не замечал. Убеждал, что я самая красивая девушка из всех, кого он встречал. Якобы понял это еще задолго до нашего знакомства, когда мы просто ходили мимо друг друга в школе.
Когда Влад наконец вернулся в квартиру, я лежала на кровати и с интересом читала в Инстаграм посты о предстоящей вечеринке в честь его дня рождения. Судя по шумихе, которая создавалась вокруг мероприятия, оно обещало быть грандиозным.
— Ты знаешь, что на твоей днюхе будет сам Ваня Вектор? – затараторила я, едва он вошел в коридор.
— Конечно, там будут все артисты с моего лейбла, – отозвался Ревков, раздеваясь.
— Круто! Обожаю его песенку. Ну, эту "ты раздела мою душу догола, а потом без объяснений ты ушла", – я попыталась зачитать реп.
Видимо, получилось у меня это не так круто, как у Вектора, потому что Влад не смог сдержать улыбку. Он подошел ко мне и заглянул в лицо спокойным теплым взглядом.
— Знаешь, Златовласка, будь у меня выбор, я бы предпочел провести свой день рождения в узком кругу: самые близкие друзья и ты. Больше мне никто не нужен. Не нужна эта вечеринка, толпа народу, камеры.. Я же понимаю, что это очередной продюссерский ход, чтобы сделать наше имя более узнаваемым. Так устроен шоубизнес: слушают тех, кто не боится публичности и готов быть не просто музыкантом, но и светским человеком. А я очень хочу, чтоб нас слушали, поэтому соглашаюсь на все это. И даже по возможности стараюсь ловить кайф от происходящего, – признался Ревков, легкими касаниями поглаживая меня по спине.
— Хорошо, что ты относишься к этому философски, – улыбнулась я. – А вот мне до сих пор не верится, что вы с ребятами попали на самый крутой лейбл в нашей стране. И группа "Абракадабра" теперь стоит в одном ряду с самыми топовыми артистами.
— Ну, чтобы стоять с ними в одном ряду, нам еще нужно поработать. Много поработать. Но направление выбрано верно, – усмехнулся парень, проводя пальцем по моим ключицам.
Я встала на носочки и поцеловала Влада. Пылко и самозабвенно. На его губах застыл вкус кофе, корицы и.. Нежности. Именно так я представляла себе это чувство, пробирающее до мурашек и заставляющее глаза закрываться от одного прикосновения к коже любимого.
Как и следовало ожидать, ни на какой Арбат мы не пошли. В моей жизни было много красивых видов, достопримечательностей и прогулок. А вот Влада было мало. И я хотела восполнять эту нехватку каждую секунду, каждое мгновенье. Мне был нужен только он.
Мы заказали обед и съели его прямо в кровати. Затем стали спорить по поводу одного недавно вышедшего фильма. Мы с Владом совершенно по-разному оценивали поступки главного героя.
— Но он же хотел, как лучше, поэтому и скрыл это! – восклицала я.
— Не знаю, – возразил Влад. – Не верю я в ложь во благо. По-моему, таковой не бывает, пока есть хоть малейший шанс, что правда выйдет наружу. А такой шанс есть всегда.
— Хочешь сказать, что никогда не лгал, стремясь сделать как лучше? – усомнилась я.
— Лгал. Но ничем хорошим в итоге это не заканчивалось. И чувствовал я себя при этом паршиво.
— Ты прав, – одобрительно кивнула я. – Врать вообще плохо. А особенно своей девушке.