Дикая магия

На рассвете следующего дня Катла поднималась по склону горы с мотком веревки на плече. В этот раз благоразумие возобладало над желанием, и она отвергла свой любимый путь к вершине Зуба Пса — опасную тропу на той стороне, что смотрит в море, — выбрав «путь для стариков», как она его называла, то есть проторенную дорожку, ведущую к вершине. Она не знала, какое соревнование задумал ее брат, и не особенно об этом раздумывала. Здесь, наверху, было хорошо — вдали от всех, от язвительности и сплетен. Возможно, они с Фентом просто посидят на солнышке и поговорят о распаде семьи и найдут способ примирить мать с отцом, выступив посредниками; Аран может отложить отплытие на несколько дней, по крайней мере пока они не придут к согласию. Однако свой сундук Катла уже уложила, готовясь к тому, что, возможно, в полдень они уплывут. И конечно, не сомкнула ночью глаз.

Она изумилась, увидев, что брат уже ждет ее на вершине; еще больше ее поразило то, что он притащил с собой тяжелое деревянное кресло, на котором сейчас и сидел, как какой-нибудь безземельный король. Она смотрела на него, крайне озадаченная.

— Во имя Эльды, зачем ты его сюда приволок? — воскликнула она.

Фент, развалившись на своем импровизированном троне, мельком глянул на нее, а потом продолжил смотреть на океанский простор с таким видом, будто ничто другое в мире его больше не интересовало.

— Красиво, да? — коротко спросил он чуть погодя.

Катла сдвинула брови. Ее брата никогда особенно не впечатляла красота. Непонимание породило в ней подозрительность:

— Как ты можешь здесь сидеть, когда творятся такие дела?

Фент лениво повернул к ней голову:

— А что я могу поделать? Как-нибудь помирятся, у них всегда так. Кроме того, мне есть о чем подумать. — С неожиданной прытью он вскочил на ноги и язвительно заметил: — Я вижу, и тебя весь этот скандал не слишком сильно огорчил — веревку взять не забыла. Что ж, давай начнем наше состязание.

Катла смотрела на брата с любопытством:

— Ты меня заинтриговал. Какое соревнование ты предлагаешь?

— Вязание узлов, — весело объявил Фент. — Ты сказала, что я не отличу булинь от рифа, а беседочный узел от выбленочного. Поэтому я придумал игру, в которой можно сравнить наше умение по этой части.

— На самом деле, — поправила его Катла, — я сказала, что по крайней мере я могу сделать это. Я только подразумевала, что ты не можешь. — Она улыбнулась. — Но я же знаю, что не можешь!

Вместо того чтобы вступать в спор, Френт снова уселся в кресло и положил руки на подлокотники.

— Я освобожусь от любых пут и узлов, которыми ты меня привяжешь.

— Ха!

— А потом ты должна будешь освободиться от моих.

— Запросто, — сказала Катла весело.

Они играли в это еще в детстве, и Фент всегда проигрывал. Но, может быть, он набил себе руку? Она решила пожалеть его: в конце концов, им предстоит долгое, трудное плавание на «Длинной Змее», и совсем не обязательно унижать брата, если без этого можно обойтись. Она размотала свою веревку — хорошую длинную веревку, очень прочную, свитую из тюленьей кожи с вплетенным конским волосом для эластичности и дополнительной прочности, — и для начала сделала петлю, которую затянула на подлокотнике. Оставив длинный конец для заключительного узла, она привязала руку Фента скользящими узлами, потом дважды обвила вокруг груди и спинки кресла, затем обмотала веревку на одной из ножек и закрепила левую руку замысловатой комбинацией булиней и беседочных узлов. Наконец сделала последний узел и отступила, любуясь своим произведением. Не слишком сложно, но ему потребуется время, чтобы освободиться.

Фент оскалился в улыбке, и на какой-то миг черты лица его стали резкими и хищными, как у лисицы.

— Иди посиди на солнышке, сестренка. Я к тебе скоро присоединюсь.

Катла пожала плечами и пошла прочь. Ее манил любимый валун — сейчас он стоял в лучах солнца, которые делали пятна желтого лишая на его поверхности яркими, как золотые монеты. На валуне была впадина, в которую удобно ложился локоть или голова — просто замечательно для такой жесткой постели.

Она не знала, как долго дремала, но проснулась оттого, что на нее упала тень. Девушка открыла глаза и увидела брата, который стоял и смотрел на нее сверху вниз. Она села, недоумевая. На земле возле пустого кресла лежала веревка — без каких-либо следов повреждения.

— Я потрясена, — сказала она.

— Еще бы, — довольно ухмыльнулся брат. — Пришлось повозиться. Теперь твой черед.

Катла хотела было отказаться и признать брата победителем (что-то неуловимое в выражении его лица насторожило ее). Уже не в первый раз ей пришло в голову, что ее брат-близнец, которого она раньше считала частью самой себя, а себя — его частью, постепенно становится совершенно посторонним для нее человеком, чуждым и непостижимым, как случайно увиденный странник. Но гордый нрав не позволил ей даровать брату легкую победу. Она уселась в кресло и с усмешкой стала наблюдать, как он завязывает несколько совершенно нелепых узлов.

— Назовем их выбленочными, — начала она, и вдруг что-то заткнуло ей рот, а в нос ударил запах земли и пота. Сильные руки обхватили ее сзади, и вокруг тела обвилась веревка — не та, которую принесла она, а толстый пеньковый канат, в то время как Фент продолжал стоять перед нею.

Человек, привязавший ее к креслу — гораздо более умело, чем брат, — наконец предстал перед ней. Девушка посмотрела на него поверх тряпки, которой ей заткнули рот, и почти не удивилась, узнав. Это был высокий и мускулистый мужчина с потемневшей кожей бывалого моряка; светлые вьющиеся волосы в беспорядке спадали на плечи и казались грязными. В одном ухе блестела крупная серебряная серьга. Фент хлопнул его по плечу:

— Молодчина, Марит. Я бы сказал, ты честно заработал это место на «Змее», а?

Мужчина радостно оскалился, и Катла увидела, что у него не хватает двух передних зубов.

— Я выбью тебе остальные, ублюдок! — пыталась крикнуть она, рванувшись, но получилось только глухое мычание, а веревки не поддались ни на йоту.

Фент стоял перед ней, и в глазах его читалось злобное торжество: