Страница 63 из 156
Прошло уже более ста шестидесяти лет с тех пор, как в Истрии свергли последнего императора, а значит, этим доспехам более ста восьмидесяти лет, быстро подсчитал в уме Capo. Он совершенно не хотел брать шлем в руки, которые начали предательски трястись.
— Этот шлем — частица истории, — продолжал Фабел, очевидно, не замечая состояния Capo. — Он был в битве у Шести Холмов, у брода через Альту, в войне Воронов. Только Фалла знает, в скольких схватках он побывал.
Capo чувствовал, как комната сжимается, ощущал на себе тяжесть взглядов. Стиснув зубы, он потянулся к шлему, но Танто был быстрее. Чересчур быстро и ловко для инвалида он нахлобучил шлем на голову брата.
Смерть нахлынула на Capo холодной волной. Ржали лошади, звенели мечи, кричали люди. Дикая мешанина звуков, означающих агонию, отчаяние и ярость, пронзала его. Сладковатый запах крови и резкий пота людей и животных наполнил его ноздри. Он чувствовал, как дрожат его кости, когда его меч встречался с мечом другого, оружие ранило его в спину. Кольца кольчуги впились в его грудь под жестоким ударом топора, он видел острие меча, которое оборвало его жизнь, войдя в отверстие для глаз. Отчаяние нахлынуло на него, отчаяние и неверие, и вереница вопросов, на которые невозможно было дать ответ:
«Неужели это в самом деле конец? Неужели это так просто? Дурак, глупец: я не заметил его второго клинка.
А за что мы сражаемся тут? Разве не пришли известия о том, что вчера мы выиграли эту войну в битве при Талсии?
Надо было блокировать его последний удар и уйти влево. Если я упаду, меня затопчут. Держись в седле, держись из последних сил. Почему я не чувствую пальцев?
Это ворон там кружит или чайка? Глаза почти не видят. Кто присмотрит за урожаем? Можно ли доверить Пали управление поместьем?
О Фалла, теперь я знаю, что такое боль!
Неужели я никогда больше не увижу мой Коразон? Моих сыновей? Моих любимых овчарок?»
Резкий, пронзительный крик нарастал в его голове, становился все громче.
Темнота и благословенный покой объяли его. Но тут на него легли чьи-то руки, и образы изменились, теперь это были уже не война и смерть, а беспокойство и боль. Он ощущал железную хватку пальцев на шее. Зазвучал голос:
— Видишь, братец, что я могу? Я тебя еще достану.
Потом он услышал другие голоса, за которыми последовало ощущение острого неудобства, наконец шлем был снят с него, и образы ушли в небытие.