Дикая магия

— Ешь, пока не остыло, — сказал Тэм и сунул ей тарелку, а она взяла ее, не понимая, что произошло между ними. Но прежде чем Катла успела поразмыслить над этим, она увидела, как Халли что-то тихонько сказал на ухо Йенне, потом встал и потянул ее за собой. Поднялась она немного неуверенно, да и широкое платье доставляло массу неудобств, но Халли обнял ее за талию, и она прижалась к нему. Катла подумала, что вместе они прекрасно смотрятся. Они дополняли друг друга: Халли, высокий и смуглый, золотоволосая Йенна вся в белом. На них падал серебристый лунный свет, позади тянулась темная прибрежная полоса, и на берег накатывали белые волны прибоя. Потом Халли наклонился и поцеловал Йенну, а Катла почувствовала, как в ее сердце шевельнулось нечто вроде сожаления.

— Они прекрасная пара, — произнес Тэм Лисица, словно читая ее мысли, и голос его был мягким и мелодичным.

Они сидели вдвоем в тишине, нарушаемой только потрескиванием дров в костре и приглушенными звуками пирушки в отдалении. Потом он повернулся к Катле и спросил:

— Будешь у Йенны свидетельницей?

Она вытаращилась на него.

— Что?

— Завтра я собираюсь заключить брачный договор с твоим братом.

Катла рассмеялась.

— Халли придется подождать с брачным договором, пока он вернется в Камнепад, и то, если отец согласится.

— Как капитан «Снежного Волка», который плавает по лунным дорожкам Сура и на котором Халли является членом команды, а Йенна моей гостьей, я имею право, данное богом, обручить их, если они того пожелают, — спокойно объяснил Тэм.

Катла подняла бровь.

— А что, если она не захочет?

Тэм пожал плечами.

— Ну и дура будет. Хотя, я думаю, она согласится. Она такая женщина, которой требуется мужская забота, и любой мало-мальски зрячий увидит, что твой брат любит ее всем сердцем.

— Ты что, такой эксперт в любви? — спросила Катла, прожевав кусок мяса и запив его вином из фляги. Мясо было горячее и жирное, и она быстро проглотила вино, чтобы не срыгнуть.

— Некоторые так считают.

— Но ты же никогда не был женат.

— В прошлой жизни — был.

Катла удивилась. Она подняла глаза от тарелки с едой и посмотрела на него. Взгляд его стал задумчивым и туманным. Что-то в его лице смягчилось, и теперь он выглядел одновременно и моложе, и старше своих лет.

— А что случилось? Где она теперь, твоя жена?

Тэм Лисица помотал головой.

— Это не предмет для разговора в такой приятный вечер. Давай лучше поговорим о тебе, Катла Арансон.

— Обо мне?

Тэм отобрал у нее блюдо с мясом и поставил на землю. Потом взял ее руки в свои. Они были очень большие, его руки, и очень теплые, с большими пальцами, которые украшали несколько замысловатых серебряных колец. У Катлы сильно забилось сердце.

— Катла, ты очень красивая женщина.

Она изумилась. Никогда она не думала, что слово «красивая» можно применить к ней. Возможно, Эрно и считал ее такой, но все это было обманом. Молодой истриец — Capo Винго — смотрел на нее так, что заставил ее почувствовать себя красавицей: но это было еще до костра, до того как он бросился к ней в огонь с мечом в руках. Она отогнала воспоминания о настойчивом взгляде темноглазого истрийца. Тэм Лисица был совсем другое дело. Она знала о том, что он не равнодушен к ней, но относила это на счет его похотливости. Однако, проведя месяц в его компании, она ни разу не видела его ни с одной женщиной и не слышала, чтобы другие сплетничали о его похождениях, и теперь понимала, что, возможно, ей придется изменить свое мнение о нем. Не то чтобы месяца было достаточно для каких-то выводов, просто неожиданно оказалось, что ее не волнует его репутация.

— Мои приставания к тебе по дороге в Халбо были грубыми и неуместными, — продолжал Тэм голосом чуть громче шепота. — Но твое присутствие на корабле в такой близости сводило меня с ума.

Он погладил ее по щеке, и она почувствовала, как кровь ее хлынула от живота к груди, к горлу и прилила к лицу и ушам, отчего они запылали. Лицо Тэма Лисицы неожиданно оказалось очень близко к ее лицу, она могла чувствовать его теплое дыхание на своей шее, ощущать запах вина, но что бы он ни говорил сейчас, все сливалось в поток ничего не означающих звуков. Она смогла сфокусировать взгляд на его губах, а все остальное расплывалось перед глазами. Катла поймала себя на том, что рассматривает его верхнюю, резко очерченную губу, глубокий желобок над ней, частично скрытый рыже-золотистыми волосами, полную нижнюю губу, сухую, мягкую, бледно-розовую. Потом, не отводя глаз, она медленно поставила флягу с вином на землю, взяла его обеими руками за лицо и поцеловала. Губы его были такими, какими она и представляла: горячие, сильные, пахнущие специями и дымом. Потом она отдалась во власть настойчивого языка Тэма, его рук и прижалась к нему с такой силой, что казалось, жар ее тела способен спалить всю мешавшую им одежду. Через некоторое время она ощутила, как прибрежный ветер гладит ее кожу, и поняла, что он снял с нее одежду, а она даже не почувствовала этого.

Утром ее разбудила орда маленьких троллей, стучащих изнутри по ее черепу своими ужасными маленькими топориками. Каждый удар заставлял ее морщиться от боли даже до того, как она открыла глаза. Солнечные лучи пронзили ее зрачки горячими иглами, она тут же снова закрыла глаза, но яркий поток красной лавы стал жечь ее глазные яблоки изнутри. Во рту у нее, казалось, все было покрыто мехом, она чувствовала непреодолимую жажду, ее тошнило и хотелось просто умереть.

Чувствуя, как что-то впивается в ее голую ягодицу, она перевернулась и пошарила рукой. Ее пальцы схватили какие-то мелкие предметы. Очень медленно она снова открыла глаза, прикрывая их ладонью от яркого света, и посмотрела. В руке оказалась пара бледно-розовых ракушек каури и скрученная серебряная проволока с несколькими длинными рыжими волосками. Множество ракушек было разбросано по одеялу, на подушке лежал сморщенный кусок змеиной кожи. Совершенно сбитая с толку Катла огляделась. Пришлось потрудиться, чтобы понять, где она находится и кто лежит рядом с ней.

Она была в палатке, сделанной из парусины и весел, а возле, опершись на локоть, лежал Тэм Лисица и с довольным видом глядел на нее. На лице его играла широкая улыбка. Некоторые из косичек расплелись, и волосы были в полном беспорядке.

События ночи начали потихоньку восстанавливаться в памяти, вспыхивая отдельными фрагментами. Неожиданно она осознала, что единственным предметом одежды, который оставался на ней, был шерстяной носок, да и тот наполовину стянут с ноги.