Дикая магия

Превысив свои полномочия, Тайхо Ишиан разослал гонцов, приказав им огласить награду за беглецов: за голову Capo Винго — семь тысяч кантари, за живого слугу лорда и черную кошку, с которой он не расстается, — двадцать тысяч. Никто не посмел перечить всесильному лорду. Гесто и Гревинг Дистра, номинальные главы Совета Истрии, сначала разволновались, потом даровали аудиенцию отцу дезертира, а позже добавили еще десять тысяч кантари к награде за сына Винго — если его поймают живым, и еще посулили вознаграждение за возврат жеребца.

Сразу же потоком хлынули сообщения очевидцев. Беглецов видели — и вместе, и по отдельности — на территории от Синих лесов на севере до Костяной чети на юге. Из Вечного города во всех направлениях поскакали всадники. Большой отряд кавалерии на быстрых конях помчался в Алтею — на тот случай, если этот глупец Capo Винго вздумал отправиться на родину. Были посланы люди на северо-восток — к Белым холмам и далее в Форент. Небольшой отряд — шесть всадников — ускакал к Золотым горам и Драконьему хребту: казалось маловероятным, что кому-то придет в голову искать убежища в этом диком, негостеприимном краю. Южная пустыня была оставлена волонтерам, бывалым охотникам за головами, потому что воинские отряды туда отправляться не желали; кроме того, беглецов там наверняка ждала гибель — если не от зноя, то от клыков чудовищ, которые, как слышно, заполонили те края. Еще один отряд поплыл по реке Тильзен, чтобы искать в портах Галии, Тагура и Гилы.

Воины, направлявшиеся в Синие леса, остановились напоить коней в городке неподалеку от Йетры и решили заглянуть в таверну «Крыло ястреба», чтобы опробовать местное пиво, которое славилось своим вкусом. Вскоре все в таверне знали, что солдаты разыскивают «знатного юношу, который оказался предателем, по имени Capo Винго, слугу-альбиноса, черную кошку и жеребца, бравшего призы в Аллфейре».

Один из местных подошел к капитану и коснулся его плаща.

— Это был беговой жеребец? Вороной масти?

Капитан дернул плечом, сбросив руку незнакомца, и подозрительно посмотрел на него. Он не любил, когда простолюдины позволяли себе подобные фамильярности, особенно если они при этом не удосуживались произнести обращение «господин».

— Да, вороной. Что тебе известно?

Человек был высокий, темноволосый, с близко посаженными глазами и тонкими губами, которые кривились в неприятной улыбке.

— Сам я не видел, но несколько дней назад их вроде бы заметил один малый по имени… Ах ты, запамятовал…

Он сделал вид, что роется в памяти, и капитан бросил на стол три монеты. Мужчина взял их, одну сильно прикусил и внимательно рассмотрел. После чего широко улыбнулся, будто на него снизошло озарение.

— Лоду, — произнес он. — Их видел Лоду — или говорил, что видел, — двух людей, большую кошку и бегового жеребца.

Никто раньше не говорил, что кошка была большой, но капитан подумал, что «большая» — понятие относительное.

— Этот Лоду — где я могу его найти?

Темноволосый мужчина пожал плечами.

— Понятия не имею, — заявил он, ухмыляясь.

— Соколье Гнездо, — невнятно проворчал кто-то.

— Что?

— Небольшая деревушка в холмах к югу отсюда. Там живет Лоду Бало.

Им понадобилось два часа, чтобы туда добраться. К тому времени отряд был уже на грани бунта. На всем пути от Вечного города они мечтали о пиве и картах, и трудный путь на юг, в холмы, в ночную тьму, без всякой перспективы отдыха и эля, отнюдь не воодушевлял солдат. Еще полчаса они искали дом Лоду Бало, который стоял не в самой деревушке, а в миле от нее, еще выше, и идти пришлось, ведя коней в поводу, по узкой опасной тропе, под уханье сов и шорох крыльев летучих мышей, так что к концу пути люди были озлоблены и готовы вцепиться в кого угодно.

Дверь им открыла невысокая смуглая женщина с татуировкой клана Гола на одной щеке и кристаллом на шее.

— Потерянная! — прошипел капитан.

Женщина завизжала и попыталась закрыть дверь, но капитан просунул в щель ногу и налег всем телом. Пятеро солдат помогли ему, и через мгновение вся компания вломилась в дом. Внутри было почти пусто. На невысоком столе посреди комнаты лежало множество пучков всевозможных трав — розмарин, тимьян, майоран, гусиные лапки, — перевязанных пальмовым волокном и готовых к сушке. Капитан взял один пучок, подозрительно понюхал, потом швырнул на пол.

— Колдовство! — объявил он, смахнул травы со стола и принялся топтать сапогами. Затем повернулся к солдатам: — Соберите все это зелье и сожгите. — Он помолчал. — Ее тоже.

— Что?

Мужчина, вышедший из соседней комнаты, быстро заморгал. Щеки его были покрыты щетиной, изо рта несло винным перегаром и чесноком.

— Что вам здесь надо? Куда вы уводите мою жену? — сердито спросил Лоду Бало.

Капитан взял его за грудки и приподнял, так что ноги Лоду оторвались от пола.

— Это колдунья-кочевница, шлюха и отравительница. Чем вы тут занимаетесь?

Лоду испугался.

— Она моя жена вот уже двадцать лет. Она не из Потерянных, а из клана горцев.

— Тогда почему она возится с колдовскими травами?

— Она их выращивает, а я продаю на базаре вместе с овощами и фруктами…

— Значит, ты признаешь, что торгуешь наговорными травами?

— Но…

Капитан ударил его кулаком в живот с такой силой, что Лоду сложился вдвое, вытолкнув из легких весь воздух. В это время трое солдат выволокли его жену из дома. Он слышал ее пронзительный крик:

— Лоду, Лоду, спаси! — Крики перемежались со звуками ударов и руганью солдат.

— Клянусь! — стонал Лоду. — Клянусь…

Сержант подошел к Лоду и заглянул ему в глаза.

— Двое мужчин, большая кошка и вороной жеребец. Тебе это о чем-нибудь говорит?

Лоду вытаращил глаза.

— Я видел, — заикаясь, начал он, — да, видел их на перевале в холмах к югу отсюда.

— Когда?

— В базарный день, — выпалил Лоду, подумав, что все не так уж плохо, потому что дело, очевидно, не в каком-то проступке, совершенном его женой или им самим, и солдаты пришли в его дом с другой целью. — Я хорошо разглядел, что они шли на юг, и больше всего удивился размерам кошки, а еще тому, что эти двое не ехали на жеребце, а шли пешком. Хотя ясно было, что шли они всю ночь — солнце только встало, я рано выехал на базар, чтобы фрукты на жаре не попортились. Я подумал, откуда в наших местах взялись благородные люди? Они, наверное, пришли издалека…

— Один пеший переход от Йетры… Так куда они направлялись?