Страница 84 из 86
Общаться с ней совсем не хочется, но я понимаю, что просто так она не отстанет. Пусть уж вывалит все, что у нее на душе, и идет с миром. Проклятья ей вслед я посылать не стану, но и подругами нам больше не быть.
— Маш, я понимаю, что исправить ничего невозможно, но я хочу, чтобы ты знала, я искренне сожалею, — она тихонько вздрагивает, очевидно, подавляя всхлип, а затем продолжает. — Мне очень стыдно за свой поступок, и если бы можно было отмотать время вспять, я бы..
— Время вспять не отматывается, Лен, — мрачно обрываю я. — Так что давай без лирики.
Поджав губы, Онегина понимающе качает головой, а затем запускает руку в сумку, висящую у нее на плече, и извлекает оттуда черный бархатный футляр. Задумчиво повертев коробочку в руках, она кладет ее на мой письменный стол и снова поднимает на меня глаза.
— Что это? — боясь собственных чересчур смелых предположений, спрашиваю я.
Голос звучит неестественно и хрипло. Видимо, сел от волнения.
— Быть того не может! — восклицает Стас, который все это время молча наблюдал за нами, сидя на кровати.
Словно ошпаренный, он вскакивает на ноги и, подлетев к столу, хватает коробочку. Сердце спотыкается, замирает на бесконечно долгий миг, а затем ошалело пускается в пляс. И все потому, что мои предположения оказались верны: в футляре действительно лежит фамильное кольцо Толмацких.
Пребывая в глубочайшем потрясении, я перевожу недоуменный взгляд со Стаса на Лену и обратно. Силюсь что-то сказать, но язык будто одеревенел, совсем не слушается.
— Откуда у тебя кольцо, Лен? — к Стасу дар речи вернулся раньше, чем ко мне.
— У Мансура забрала.
Вот вам и глупенькая Ленка. Мы тут коллективно жизнью рискуем, пытаясь его добыть. А она просто взяла и забрала. Прямо сюр какой-то.
— Ты прикалываешься, да? — из моего рта вырывается истеричный хохоток.
— Нет, — Онегина по-прежнему глядит на меня. Пристально и напряженно.
— Да объясни ты толком! — нервничаю я. — Ничего не понимаю!
Чувствую, что морально не вывожу происходящего. Мозг попросту отказывается корректно обрабатывать входящую информацию, раз за разом выдавая ошибку.
— Я к Вере с Вадиком пошла. Вкратце обрисовала ситуацию, — огорошивает Онегина. — Вадик обещал, что поговорит с Мансуром, а через пару часов принес кольцо.
Черт возьми! Ленка — гений! И как мне только самой в голову не пришло подобраться к Мансуру через Веру и ее новоиспеченного мужа? Ведь Вадим с Мансуром двоюродные братья!
— И все? Он кольцо просто так отдал? Без всяких дополнительных условий? — мне все еще трудно поверить в услышанное.
— Я не знаю, если честно, — жмет плечами она. — Вадим ничего толком не рассказал. Велел только тебе и Сеньке держаться подальше от Мансура и его ребят. Быть тише воды, ниже травы, понимаешь?
— Кажется, да..
— Ну вот. В общем, прими это в качестве моих извинений, Маш.
В замешательстве оглядываюсь на Стаса, на губах которого дрожит счастливая улыбка, и сама начинаю улыбаться. Поначалу растерянно, а потом широко и довольно.
Вот уж воистину! Помощь пришла, откуда не ждали!
— Я.. Я даже не знаю, что сказать, Лен, — развожу руками и шумно выпускаю воздух из легких. — Спасибо.
— Пожалуйста, — она тоже выдавливает слабую улыбку.
— А ты Вере, получается, про нашу ссору рассказала?
— Да, пришлось, — вздыхает Онегина. — Она все спрашивала, почему на мне лица нет и все такое.. Ну я и выложила все, как есть.
— А она что? — зачем-то любопытствую я.
Просто очень интересно, как правильная и рассудительная Вера отреагировала на столь возмутительную выходку младшей сестры.
— Сказала, что простить можно многое. Но только тем, кто этого прощения действительно заслуживает.
И Лена, очевидно, попыталась заслужить.
Не скажу, что после возвращения кольца обида на нее вмиг отступила, но в душе, определенно, стало солнечней. Ведь, предав меня, Онегина могла просто перечеркнуть нашу дружбу, махнуть на нее рукой, дескать, ну что ж теперь поделаешь?
Но она не сдалась. Не выбрала путь наименьшего сопротивления. Несмотря ни на что, протянула мне руку помощи, о которой я даже не просила.
Выходит, ее слова о ценности нашей дружбы не совсем пустой звук?