Страница 68 из 86
Но Ленка — моя лучшая подруга со школьных времен, и в этот приезд мы с ней почти не общались. Поэтому придется сделать над собой усилие и наверстать упущенное.
* * *
— Ну давай рассказывай, что у тебя на самом деле с Толмацким? — шепотом интересуется Онегина, когда мы располагаемся на широком ватном одеяле, расстеленном на полу вместо матраса.
Стаса мы решили уложить в парилке, в которой, разумеется, никакого пара сейчас нет, а сами устроились в предбаннике, потому что тут места побольше. Парень вначале сопротивлялся, даже порывался уйти спать в машину, но в итоге вспомнил о надувном матрасе, завалявшемся у него в багажнике и, расстелив его на деревянной полке, угомонился.
— Да я же уже все рассказала, — отзываюсь, широко зевнув. — Я сперла кольцо его отца, которое кровь из носа нужно вернуть..
— Да я не про это, — отмахивается подруга. — Между вами химия есть? Он тебе нравится?
В предбаннике темно, но даже сквозь полумрак я вижу, как светятся любопытством ее глаза.
— Нет, конечно! — возмущаюсь я. — Он же тот еще козлина! Соньку, соседку мою, помнишь? Вот. Он ее до смерти обидел, она потом две недели рыдала..
— Да ну? — с сомнением тянет Ленка. — А че случилось-то?
— Да как обычно.. Переспали, а на следующий день он ее типа знать не знает.
— Хм.. Надо же..
— Ага, — вздыхаю я. — Поэтому нет, Толмацкий вообще не в моем вкусе.. Слишком избалованный, слишком самовлюбленный, слишком наглый..
— Но краси-и-ивый, — мечтательно вставляет подруга. — Блин, Манюнь, я тебе честно скажу: таких офигенных парней отродясь не видела..
— Да, но с лица воды не пить..
Мне как-то не по себе от того, как откровенно Ленка восхищается Толмацким.
— А с пресса пару капель слизать можно, — пошло смеется она.
— Да ну тебя! — легонько толкаю ее в бок и тут же внезапно догадываюсь. — А ты часом сама в него не втюрилась?
— Честно? — Ленка снова хихикает. — Втюрилась немножко.
Признание подруги обваливается на меня, подобно гранитной плите. Придавливает своей тяжестью и мешает дышать. А еще напрочь лишает дара речи, поэтому ничего, кроме заторможенного мычания, я из себя выдавить не могу.
— Знаешь, Манюнь, я тут подумала.. Раз он тебе правда не нравится, можно я с ним счастья попытаю? Ну, просто мне вначале показалось, что я ему тоже приглянулась.. В самую малость, но все же, — напористым шепотом продолжает Онегина. — Ты же сама говорила, что мне нужно нормального городского парня найти, помнишь? Что с нашими местными отбросами каши не сваришь. Вот я и подумала, ну точно, с кем мне здесь встречаться? Одни алкаши да женатики.. А если со Стасом срастется, перееду в город, к тебе поближе.. Разве не здорово, Манюнь?
Не здорово. Совсем-совсем не здорово. Но произнести этого вслух я не могу. Гордость, вставшая в горле комом, мешает.
Не знаю, почему, но от Ленкиных слов меня как-то резко бросает то в жар, то в холод. Плечам и рукам становится зябко и неуютно, хотя я лежу под теплым байковым пледом, а щеки, напротив, вспыхивают от внезапно прилившей к ним крови. Смесь противоречивых эмоций затапливает грудь, и я оказываюсь совершенно бессильной перед лицом новой, пугающей реальности.
Ленке нравится Толмацкий? Вот черт! Как так-то?
Нет, я понимаю, что минуту назад активно убеждала ее в том, что равнодушна к нему, и это правда, но.. Ох, глупость какая-то.. Почему мне сейчас так неприятно? Словно занозу в сердце засадили. Хочется поскорее выдернуть ее, избавиться, чтоб не нарывала, а она, зараза, с каждой секундой лишь глубже впивается.
— А как же Сонька, Лен? Ты же в курсе, как Стас с ней обошелся.. — цепляюсь за единственное возражение, которое не стыдно озвучить.
— Знаю-знаю, у нее не сложилось.. Но это же не значит, что и у меня не сложится? Все люди разные. Кто-то создан друг для друга, кто-то нет, — возражает она.
Ну так-то да. Тем более, что сравнению с щуплой Сонькой, Ленка — настоящая секс-бомба. Пышная грудь вкупе со смазливой мордашкой делает ее по-настоящему неотразимой в мужских глазах. Что уж говорить, все они ведутся на красивые сиськи и милое личико.
Немного помолчав, я откидываюсь на спину и упираюсь взглядом в затянутый ночным мраком потолок. Какая двойственная у меня все-таки натура! Ведь сама же злюсь на Толмацкого, поношу его на чем свет стоит.. Но при этом какого-то черта страдаю от одной лишь мысли, что у него с Ленкой может что-то быть.
Хотя.. Может, оно и к лучшему? Если Онегина приберет Стаса к рукам, мне будет в сто раз проще выкинуть его из головы. Это станет своего рода точкой в изматывающей эпопее наших с ним отношений, полных ненависти, неопределенности и нездорового влечения.
Да, пускай Ленка пытает счастья, мне-то что? Тут все свободные люди.
— Делай, что хочешь, — легонько пожимаю плечами и делаю глубокий вздох. — Я же говорю, мне все равно.
— Спасибо, Манюнь, — чувствую, что Онегина улыбается. — Я тогда, если ты не против, прямо сейчас пойду.. Может, он не спит еще? — она откидывает плед и поправляет лямки на своей тонкой шелковой сорочке, которая кажется совершенно неуместной для ночевки в бане. — А ты отдыхай, ладно? Мы тихонько, шуметь не будем..
С этими словами она осторожно пробирается к двери, ведущей в парилку, и, распахнув ее, скрывается из виду. Усилием воли отвожу взгляд в сторону и закусываю щеку с внутренней стороны. Мне надо переключить внимание, сменить фокус боли, что не дать слезам, настойчиво жгущим роговицу, излиться наружу.