Страница 62 из 86
Мансур отлипает от спинки стула и, подавшись корпусом чуть вперед, замирает в десятке сантиметров от моего лица. В нос тотчас забивается терпкий запах табака, а его низкий, вибрирующий скрытой угрозой голос заставляет мое дыхание оборваться:
— Я давал тебе выбор. Ты могла расплатиться по долгу брата, не потратив ни копейки, помнишь? Но ты предпочла отказаться, — он наклоняется еще ниже к моему уху. — Так какого черта тебе опять нужно?
— Мне нужно кольцо, — повторяю я. — Иначе меня посадят.
— Вот оно как? — Мансур отстраняется, и его рот растягивается в загадочной улыбке. — А я и не знал, что ты снова вернулась в дело.
— Я и не вернулась, — качаю головой. — Просто хотела оградиться Сеньку от того, в чем чуть не погрязала сама.
— И ради этого снова украла? — его глаза с утроенным вниманием вгрызаются в мое лицо.
Не выдержав нестерпимо острого взгляда, опускаю ресницы и тяжело вздыхаю. Чертов призрак моего преступного прошлого. Видит меня насквозь.
— Странная ты девка, Маш, — не дождавшись моего ответа, говорит Мансур. — И принципы у тебя тоже странные. Чужое забираешь с легкостью, а свое отдавать не хочешь.. — его пальцы мягко, едва ощутимо пробегаются по моему плечу вниз до локтевого сгиба. — Пойми, одна ночь не сделает из тебя шлюху, а проблемы решит. Так к чему эта тупая гордость?
— Мне этот вариант не подходит, — цежу я, неотрывно гипнотизируя взором трещину на напольной плитке.
Слышу, как он усмехается. Потешается над моей якобы гордостью. Вот только на самом деле это никакая не гордость, а отчаянная попытка сохранить остатки самоуважения.
Понимаете, каждому человеку нужна внутренняя опора. Стержень, благодаря которому он может без отвращения смотреть в зеркало и вступать в открытый диалог с самим собой.
Так вот, из-за прошлого, которое сплошь в темных пятнах, мой собственный стержень сильно поврежден. Надломлен у основания. И если я соглашусь на предложение Мансура, то окончательно потеряю себя. Потеряю то единственное, что помогает мне жить в относительным ладу с собственной совестью.
В жизни я пересекла слишком много запретных границ. Поэтому просто не могу себе позволить пересечь и эту.
— Ну, как знаешь, — Мансур вжимает окурок в пепельницу. — Будет обидно, если тебя и впрямь посадят. Поэтому, так и быть, мое предложение по-прежнему в силе. Подумай еще разок, может, оно того стоит?