Проучить мажора

Глава 7. Негодяйка! Стерва! Проходимка!

Стас

Вам знакомо это чувство? Когда просыпаешься утром после бурной ночки, а вместо горячей девчонки, с которой познакомился накануне, обнаруживаешь обчищенную квартиру и отсутствие бабок в ней?

Если незнакомо, то примите мои поздравления — вам крупно повезло. Потому что чувство это, мягко говоря, неприятное.

Пробуждение наступает резко и болезненно. Не знаю, что беспокоит меня больше — затекшая в неестественной позе рука или голова, раскалывающаяся от похмелья.. Так, стоп! Какое еще похмелье? Вчера я почти не пил, считай, что трезвый был. Но тогда откуда эти ядерные взрывы, один за другим сотрясающие мою черепную коробку и ее содержимое?

Так и не разлепив тяжелых век, пробую сменить положение тела, но почему-то ничего не получается. Нехотя распахиваю глаза и, кинув взгляд на свое правое запястье, испуганно дергаюсь. Розовый плюш, декоративные ремешки и хлипкий пластик — поверить не могу, меня пристегнули наручниками! К собственной, блин, кровати!

Очумело моргая, пытаюсь восстановить в голове цепочку событий вчерашнего вечера, но они неуловимо путаются и ускользают. Так-так.. Бар, знакомство с Габи, поездка на такси, в течение которой она вертелась как юла, потом моя квартира, ее дерзкое «снимай штаны, красавчик», спальня, музыка, а дальше — пустота.

Неужели я просто взял и отрубился? Прямо посреди ее имровизированного стриптиза? Нет, ну это вообще на меня похоже! Я скорее спички в глаза вставлю, чем пропущу такое шоу!

А что, если Габи что-то подмешала в вино, которым так усердно меня поила? Хм.. Это интересная теория. По крайней мере она объясняет совершенно нехарактерную для меня сонливость.

Со всей дури дергаю правой рукой, и тонкая цепочка, связывающая два браслета наручников, рвется. Не знаю, чем Габи руководствовалась, пристегивая меня этой хлипкой фигней из магазина сувениров, но точно не здравым смыслом. Такие, с позволения сказать, наручники способны удержать разве что ребенка. И то не факт.

Морщась и потирая ноющее запястье, встаю с кровати и наконец обращаю внимание на бардак, воцарившийся в комнате. Вещи лежат не на своих местах, выдвижные ящики комода закрыты неплотно, а гардеробная и вовсе пережила апокалипсис. Такого хаоса я никогда еще не наблюдал. Что эта чокнутая тут вытворяла?

С нарастающим чувством паники бегло исследую квартиру и прихожу к неутешительному выводу: она меня обокрала. Ладно хоть гаджеты и другие ценности не тронула — только наличку забрала. И то не всю. Видать, второпях искала.

Не то чтобы мне сильно жаль потерянных денег, но все же быть жертвой махинаций оборзевшей девки — так себе удовольствие.

Вот чувствовал же, что не просто так она ко мне в баре липла! Вся такая горячая и готовая на все.. Было в ее поведении что-то преувеличенно неестественное и чересчур провокационное. Обычные двадцатилетние девчонки себя так не ведут. И где только мои мозги были?

Можете не отвечать, вопрос чисто риторический. Понятно дело, что мозги утекли в область паха, но все равно обидно. Развела меня, как лоха какого-то! И даже не дала вроде. Только белье засветила — черное, насколько я помню.. Но это разве компенсация за потерянное бабло?

Гневно ударяю кулаком в стену, пытаясь на ней выместить бушующую внутри злобу и, больно ушибив костяшки, матерюсь. Еще ни одна женщина не вызывала у меня такого острого приступа бешенства. Габи не просто обокрала меня, нет.. Она хитростью проникла ко мне домой, отхлестала мое мужское самолюбие по щекам и свалила, оставив за собой шлейф несбывшихся фантазий неудовлетворенного желания. Сучка!

Скрежеща зубами от бессильной ярости, плетусь в ванную, где долго стою под холодным душем в попытке привести себя в чувства и принять произошедшее. Слегка взбодрившись, обматываю бедра полотенцем и тащусь на кухню, чтобы залить в себя пару чашек черного и крепкого. Утром без кофе я не человек, а таким дерьмовым утром — тем более.

Запускаю кофемашину и беру в руки мобильник, проверяя пропущенные вызовы и входящие сообщения. Больше всех мне, само собой, названивал Никитос. Поди, от любопытства весь извелся. Он же видел, как я уходил из бара с Габи, вот и хочет узнать, как все прошло. А что мне ему сказать? Признаться, что девочка обвела меня вокруг пальца, присвоила мои бабосики и хвостиком махнула?

Другу-то я в принципе все рассказываю, но эта ситуация — совсем уж из ряда вон. Не буду пока перезванивать. Придумаю план действий, потом наберу.

Кроме Никитоса, выйти со мной на связь пытались Женька Крылова (мы с ней иногда чпокаемся, когда ни у нее, ни у меня на горизонте нет более интересных партий), лаборантка с кафедры антикризисного управления (донимает меня под предлогом проблем с курсовой, а сама, походу, втюрилась) и отец.

Последнее вообще не радует, потому что батя никогда просто так не звонит. Если уж он решил почтить меня своим вниманием, значит, повод серьезный: либо я опять где-то накосячил, либо он хочет поговорить о чем-то важном. О моей грядущей стажировке, например.

С недавних пор отец одержим идеей сделать из меня честного роботягу. Мол, деньги на деревьях не растут, и я должен сам научиться их добывать. И где он только этой фигни понабрался?

Опрокидываю в себя чашку кофе, обжигаю язык и, громко выругавшись, перезваниваю бате. Хочется побыстрее отстреляться и снова завалиться в кровать, а то я что-то ни черта не отдохнул..

— Станислав? — голос отца грозовым переливом звенит в ушах.

— Да, пап, привет, — отзываюсь я, невольно вытягиваясь струной.

Даже когда его нет поблизости, я все равно чувствую эту несгибаемую энергию власти. Она прямо через телефонную трубку просачивается.

— У бабушки был? — деловито осведомляется батя, не расщедриваясь на формальные, а значит, совершенно бесполезные «привет» и «как дела?».

— Был.

— Кольцо забрал?

— Забрал, — вздыхаю я, чувствуя себя как на допросе.

— Хорошо. В офис мне сегодня завези, — звучит приказ. — До обеда.

Теперь понятно, чего он с утра пораньше названивал. Колечко для ненаглядной ему, видите ли, срочно понадобилась. А я думал, это только девкам замуж невтерпеж.

— Можно попозже завезу? — ною я. — А то башка так раскалывается..

— Меньше надо было пить вчера, — холодно отрезает отец. — Не опаздывай.

А затем, не попрощавшись, сбрасывает вызов.

Зашибись поговорили. Прям от души.