Страница 9 из 10
Глава 6
Я стояла под струями холодной воды, пока кожа не покрылась мурашками, а дышать стало тяжело. Я надеялась, что холод смоет не только пот, но и этот жаркий, липкий слой стыда и возбуждения, который преследовал меня весь день. После утреннего разговора, после завтрака я с головой ушла в уборку, перемыла всю посуду, даже отдраила плиту. Любую работу, лишь бы не сидеть без дела и не думать. Денис к вечеру уехал по своим делам, сказав, что вернётся утром. И вот мы остались одни. Я и Лев.
Я накинула большое банное полотенце, плотно обернула его вокруг себя, закрепив концы. Отражение в запотевшем зеркале: мокрые волосы, слипшиеся на плечах, слишком блестящие глаза. Я выдохнула и вышла из ванной.
Я чуть не вскрикнула, когда, выйдя из ванной, почти столкнулась в коридоре со Львом. Впервые я видела его таким — в простой чёрной футболке, обтягивающей мощный торс, и коротких спортивных шортах. Никаких деловых костюмов, скрывающих атлетическое сложение. Он казался моложе, доступнее, и от этого стало только страшнее.
Он улыбнулся, и его взгляд медленно, не скрывая интереса, прошёлся по мне. Я почувствовала, как полотенце, плотно обёрнутое вокруг тела, внезапно стало казаться тонким и ненадёжным. Его глаза задержались на изгибе груди, на линии бёдер, на моих голых ногах. Всё слишком откровенно, слишком заметно.
— Наконец закончила со всем? — сказал он. — А то весь день ты какая-то заведённая, крутишься как белка в колесе. Расслабься.
«Расслабишься тут, — пронеслось у меня в голове. — Пока они двое здесь, мне кажется, покой не светит. И винить могу только себя и свои тайные желания.»
— Да нормально всё, — выдохнула я, пытаясь улыбнуться естественно. — Это ты извини за вчерашнее, покинула вас и ушла спать.
— Это нормально, ты ведь устала, — отозвался он, но его взгляд говорил, что он помнит не только мой ранний уход. — Я вот что хотел спросить: у тебя зарядка к телефону есть? Я, кажется, каким-то чудным образом свою забыл.
— Да, конечно, сейчас дам, — поспешно согласилась я, восприняв это как шанс убежать.
Я повернулась и зашла в свою комнату. Судя по шагам и ровному, спокойному дыханию за спиной, он последовал за мной, остановившись в дверном проёме. В комнате было полутемно, светила только настольная лампа. Воздух казался густым и сладким от аромата моего геля для душа.
Зарядка лежала в нижнем выдвижном ящике прикроватной тумбочки. Я присела на край кровати и потянулась к ручке ящика. Он заедал, как всегда. Пришлось наклониться сильнее, упереться одной рукой в матрас, а другой потянуть ящик на себя.
Полотенце, завязанное на груди, от такого наклона ослабло. Край ткани отвалился, и часть полотенца соскользнула, обнажив верхнюю часть груди и глубокий вырез. Наконец, с глухим стуком, он поддался. Я, довольная, заглянула внутрь, всё ещё в той же неловкой позе, и стала рыться среди всяких мелочей.
Я не видела его лица. Не слышала, как его дыхание на секунду замерло. Как взгляд, всегда такой контролируемый, стал тяжёлым и тёмным, уставившись на открывшийся вид. На плавную линию плеча, на тень между грудями, на каплю воды, скатившуюся с мокрой пряди волос и пропавшую в том самом запретном углублении. Я просто, наконец, нашла чёрный провод и с облегчением вытащила его.
— Нашла! — сказала я, поднимая голову и одновременно пытаясь одной рукой поправить сползшее полотенце.
И в этот момент я увидела его. Он стоял всё так же в дверях, но его поза изменилась. Он казался напряжённым, собранным, как хищник перед прыжком. И… Господи. Мой взгляд скользнул ниже. Над резинкой его шорт отчётливо вырисовывался большой, твёрдый бугор. Он был возбуждён. Очень. И это было не случайное, мимолётное состояние. Это была мощная, целенаправленная реакция. На меня.
Кровь бросилась мне в лицо. Я застыла, с зарядным устройством в одной руке, второй прижимая полотенце к груди.
Он не стал это скрывать. Не отвернулся. Медленно, не сводя с меня глаз, он сделал шаг в комнату, потом ещё один. Расстояние между нами сокращалось, пока он не оказался прямо передо мной. Я не могла пошевелиться, загипнотизированная его приближением и тем, что так откровенно читалось в его позе.
— Спасибо, — тихо сказал он.
Я протянула руку с зарядкой, будто это могло остановить его, создать барьер. Он взял её, но его пальцы обхватили не только провод. Они накрыли мою руку. Тепло кожи, сила — всё это обожгло.
Он не отпускал мою руку. Вместо этого он сделал последний, решающий шаг, вплотную приблизившись ко мне. Наши тела почти соприкасались. Я чувствовала исходящее от него тепло, слышала его дыхание. И его глаза… В них горел холодный, хищный блеск, который и пугал, и притягивал одновременно.
Я замерла, думая: «Неужели он сейчас поцелует?». Моё сердце бешено колотилось, губы сами собой приоткрылись в ожидании.
Но его губы прошли мимо моих. Они приблизились к моему уху. Я почувствовала его тёплое дыхание на коже, и всё моё тело дрогнуло.
— Знаешь, Оль, — прошептал он так тихо, что слова почти терялись в его глубоком возбуждённом дыхании. — Мне очень понравилась вчерашняя сцена.
Я почувствовала, как горит лицо.
— Я… я не… — попыталась я что-то лепетать, но он перебил.
— Твой взгляд, — продолжал он, и каждый слог был будто лаской и пыткой одновременно. — Так долго. Так внимательно. И знаешь что?
Он отодвинулся, чтобы посмотреть мне в глаза. Его взгляд был неумолим, полным похоти и желания, от которого хотелось провалиться сквозь землю.
— Я вижу твоё желание, — сказал он уже громче. — Вижу, как ты всё время пытаешься это подавить, стиснув зубы, делая вид, что ничего нет. Но даже твоё тело — против тебя.
Он сделал паузу, давая его словам достигнуть меня через эту уже появляющуюся пелену возбуждения.
— Оно так хочет мне себя показать. И даже сейчас… когда ты нагибалась за этой зарядкой… ты понимала, что делала? Ты так изящно выгнула спинку… и продемонстрировала мне свою миленькую, аккуратную киску. И свою прекрасную, упругую попку. Такую соблазнительную, что руки сами сжимаются, чтобы её коснуться.
От его слов, таких точных и лишённых всякой ложной стыдливости, по коже пробежали мурашки, а внутри всё ёкнуло, сжавшись от стыда и дикого, сладкого возбуждения.
— Ты в душе думала обо мне? — спросил он прямо.
Он видел. Он всё видел. И называл вещи своими именами, не давая спрятаться.
— Лев… мы не можем… — попыталась я протестовать, но голос звучал слабо, предательски дрожал.