Страница 5 из 10
Глава 4
Я лежала уставившись в потолок, но видела совсем другое — его руки, его взгляд, его губы. Мысленный фильм прокручивался снова и снова, добавляя всё новые, всё более откровенные детали.
Сначала было стыдно. Потом стало невыносимо. Тело, разбуженное воображением, требовало разрядки, а сознание твердило о запретности, о грехе, о том, что так нельзя. Но «нельзя» только распаляло сильнее.
Я зажмурилась, пытаясь вытеснить образы, но они были ярче реальности. Лёв… Его тяжёлые ладони, скользящие по моим бёдрам, грубые подушечки пальцев, впивающиеся в кожу. А Денис… Его насмешливый взгляд, его улыбка, пока он наблюдает, как его отец… Нет. Так не бывает. Так не должно быть.
Но воображению было всё равно. Оно рисовало картины, от которых перехватывало дыхание: я между ними на большой кровати, их руки, их губы, их голоса — низкий голос Льва и молодой, насмешливый Дениса — смешиваются в моём сознании. Мне было жарко. Простынь подо мной стала влажной от пота. Рука сама потянулась вниз, под трусики, к тому месту, которое пульсировало навязчивой, влажной болью.
Я пыталась. Пыталась сосредоточиться на ощущениях, представить, что это его рука, его пальцы. Но каждый раз, когда волна удовольствия начинала нарастать, в голову врывалось осознание: «Ты одна. Они там, за стеной. Им нет до тебя дела. Ты просто развратно фантазируешь». И волна опадала, оставляя после себя ещё более гнетущее, зудящее неудовлетворение.
Я открыла глаза, глядя в темноту. Отчаяние и стыд смешивались с неутолённым физическим голодом, создавая гремучую, унизительную смесь. Я посмотрела на светящийся экран телефона. Два часа. Два часа я ворочаюсь, пытаюсь уснуть или… закончить начатое. И ничего не выходит. Тело мокрое, липкое, раздражённое.
«Душ, — мелькнула здравая мысль. — Прохладный душ. Остудит пыл, смоет пот, поможет уснуть».
Надеюсь, они уже спят. Это была единственная здравая мысль в моей перегретой, лихорадочной голове. Я накинула на плечи халат, наскоро завязала пояс и, прислушиваясь к тишине за дверью, осторожно выскользнула из комнаты.
Я пулей метнулась в сторону ванной, убаюканная мыслью о блаженной прохладе воды. Не думая ни о чём, кроме своего спасения, я резко распахнула дверь.
И застыла на пороге, как идиотка.
В глаза ударила стена пара, густого, ароматного, наполненного приятным запахом геля. И в центре этого тумана стоял он. Лев. Во всей своей обнажённой красе. В своей абсолютной, не прикрытой ничем мужской сущности.
Он только закончил мыться. Горячая вода сделала его кожу слегка розовой, и по этому теплому, подтянутому полотну стремительно сползали капли. Они бежали с ловкостью горных ручьёв, огибая рельефы мышц. Стекали с широких плеч, задерживались в углублениях ключиц, прокладывали блестящие дорожки по мощной груди, сливались в струйки на идеально очерченном кубиками прессе… и устремлялись ниже.
Мой взгляд, будто притянутый магнитом, последовал за одной из самых дерзких капель. Она скатилась по линии сгиба бедра и замерла, дрожа, на кончике… его члена.
Господи. Мой мозг отключился с характерным щелчком. Мысли испарились вместе с паром. Я просто стояла и смотрела. Внушительно — это было слишком мягкое слово. Даже в спокойном, расслабленном состоянии он выглядел… солидно. Очень солидно. Гладко выбритый, с тугими, упругими яичками, на которых тоже дрожали капли воды. Одна из них, набравшись смелости, оторвалась с самого кончика и упала на кафель с тихим, но оглушительным в тишине плюхом. Я даже не представляю, сколько времени я вот так, с открытым ртом, всматривалась туда. И ни единой мысли, что я делаю что-то дико неприличное, что нужно отвернуться, сгореть от стыда. Не было. Был только этот гипнотический, откровенный вид и полная, абсолютная пустота в голове.
— Оль? Ты как, всё хорошо?
Его голос едва донёсся до меня. Где-то далеко, за корочкой подсознания. Я медленно, с трудом перевела взгляд вверх, к его лицу.
Лев стоял, не делая ни малейшей попытки прикрыться. Ни полотенцем, ни рукой. Напротив, его поза была какой-то… демонстративно спокойной. Расслабленной. И мне показалось, нет, мне почудилось, что он даже слегка выпятил бёдра вперёд, чтобы всё выглядело ещё внушительнее. Это, конечно, была паранойя, но в моём состоянии она казалась чистейшей правдой.
— Я… это… ты… душ… — из меня вырвался бессвязный поток звуков, больше похожий на лепет младенца. Щёки пылали так, что, казалось, вот-вот начнёт капать краска. — Извини! Я не знала! Спала! Думала! Всё!
Я дико замотала головой и, не закончив мысль, резко развернулась, намереваясь сбежать с позорного поля боя. Но судьба, очевидно, решила, что этого маловато для полного комплекта унижений.
— Пап, ну долго ты ещё там будешь? Я уже спать хочу, — раздался прямо передо мной сонный голос Дениса.
Я влетела в его голую, тёплую и невероятно твёрдую грудь. Отскочила, как мячик, потеряв равновесие, и шлёпнулась на холодный кафель пола на свою незадачливую задницу.
Подняв голову, я увидела нависшего надо мной Дениса. Он был только в тёмных боксёрах, и в полумраке коридора его фигура казалась ещё более монументальной. Господи, он стал шире с последнего раза, когда я его видела в таком виде. Но тут было кое-что не так. Прямо на уровне моего затуманенного взгляда, в той области, которую скрывали тонкие боксеры, начало происходить что-то… динамичное. Что-то начало расти, набухать, обрисовывая под тканью весьма и весьма внушительный контур.
«Да какого хрена-то?!» — пронеслась в голове паническая, запредельно красная мысль. «Чего это он?!»
— Оль, ты не ушиблась? — раздался прямо за мной голос Льва. Я даже не услышала, как он подошёл. Он наклонился, чтобы помочь, его сильные руки обхватили меня, чтобы поднять.
И тут я поняла всё.
Его руки были шершавыми, тёплыми и… они касались не ткани моего халата. А моей кожи. Я глянула вниз, и у меня перехватило дыхание. Оказывается, когда я летела и падала, халат распахнулся, как театральный занавес перед премьерой, демонстрируя всему честному народу, а именно моему сводному брату, все мои достоинства. А теперь ещё и отчим, поднимая меня, умудрился расположить свои ладони так, что они легли… под моей грудью. Но даже это «почти» от его прикосновения вызвало внутри взрывную волну такого жара, что я чуть не задохнулась.