По осколкам твоей лжи

Но мне не хочется кончать. Точнее так: мне хочется сделать это вместе с ней.

С трудом собрав в кучу свой растекающийся разум, я слегка отстраняюсь от Диоры, стягиваю ее безразмерный свитер, а следом за ним — и бюстгалтер. Затем покатываюсь взглядом по обнаженному телу и слегка фигею от того, как потяжелела ее грудь.

Это же не мои глюки, верно? Раньше она и правда была меньше..

— Что? — спрашивает Диора, наблюдая замешательство в моем лице.

Сглатываю и мотаю головой:

— Ничего.

Я не знаю, насколько уместно высказывать свои наблюдения вслух.

— Ну тогда продолжай, — он цепляет меня за футболку и снова притягивает к себе.

Накрываю ее губы своими, а руками продолжаю исследовать тело. Грудь и правда более налитая, талия стала чуть шире, а живот кажется каким-то выпуклым и непривычно твердым..

Так вообще бывает от обычной прибавки в весе?..

Я снова разрываю поцелуй и снова впиваюсь пристальным взглядом в Диору. Нарастающие сомнения не дают мне покоя, потому что она выглядит как.. Как беременная!

— Ну и? — она стоит передо мной, совершенно не стесняясь наготы. — Уже хочешь что-то спросить?

Поднимаю взгляд к ее глазам, и в это же мгновенье меня пронзает острейшее прозрение. До глубины души пронзает. До основания, до сердцевины, до самой сущности..

Делаю судорожный рваный вдох и, как-то резко ослабев, оседаю на поверхность стоящего позади стола. Башка кружится, в горле пересохло, перед глазами — бешеные вертолеты. Я никогда в жизни не ловил эмоциональные обмороки, но такое чувство, что сейчас вот-вот словлю..

— Ранель, все в порядке? — голос Диоры доносится до меня словно сквозь толщу воды. — Может, приляжешь?

Я отрицательно трясу головой. На голос по-прежнему нет сил. Меня слишком жестко придавило шоком. И справиться с ним никак не получается.

Диора беременна. Беременна! И это вообще ни хуя не шутки..

Подношу руку к лицу и ошалело тру глаза, а затем вскидываю голову и не своим голосом хриплю:

— Он.. он мой?

Диора выдерживает короткую паузу, в течение которой, клянусь богом, я лишаюсь половины своих нервных клеток, а потом тихо и твердо произносит:

— Твой.

И тут меня прорывает. Как плотину. Как старый нарыв. Как напоровшийся на иглу шарик.

Я вновь накрываю ладонью глаза и несколько секунд сижу совершенно бездвижно. Под веками характерно жжет, и я с удивлением осознаю, что по щекам текут слезы.

Я не плакал с тех пор, как похоронил мать. Ни разу не плакал. А сейчас сижу и не могу остановиться. Потому что эмоциональный купол, под который я себя загнал, наконец эпично взорвался.

— Все хорошо, любимый. Все хорошо, — приговаривает Диора, ласкового перебирая пальцами мои волосы. — У нас с тобой будет ребенок.

Я позорно шмыгаю носом и наконец нахожу в себе силы поднять на нее глаза.

Она улыбается. Тепло, с любовью. А ее искрящийся взгляд говорит о том, что она очень долго ждала этого.

— И ты молчала? — качаю головой. — Все это время молчала?..

— Я хотела, чтобы наступил правильный момент.

Внутри бурлит негодование. Мне хочется отругать ее за то, что столько месяцев скрывала от меня беременность, но я гашу в себе этот порыв.

Вместо этого отрываюсь от столешницы, падаю перед Диорой на колени и, обняв за талию, прижимаюсь влажной щекой к ее животу.

— Какой срок?

— Четырнадцать недель, — отзывается она, поглаживая меня по макушке.

— Все идет нормально?

— Да, более чем.

— Блядь, это так странно.. — все еще с трудом прихожу в себя. — Я буду отцом..

— Будешь-будешь, — Диора заливисто смеется. — Только впредь при малыше лучше не материться.

Поворачиваю голову и целую ее в пупок:

— Как скажешь, детка. Отныне любое твое желание — закон.

— Ну.. Раз ты сам это сказал, — она лукаво щурится, — тогда снимай скорее штаны. А то я слишком долго тебя жду.

— Ты серьезно? — вскидываю недоверчивый взгляд. — Нам можно трахаться?

— Конечно, — она соблазнительно покусывает губы. — Нет никаких противопоказаний.

— А как же ребенок?

— Подумаешь, будут ямочки на щеках. Полстраны с этим живет.

Я с озадаченно хмурюсь, а Диора снова разражается хохотом:

— Да шучу я, шучу! Секс во время беременности не имеет никакого отношения к ямочкам!

Она вздергивает меня на ноги и толкает на кровать. А когда я валюсь на подушки, пристраивается между моих ног и приспускает боксеры.

— Может, тебе и правда проколоть головку? — интересуется чертовка, языком оживляя мой член. — Это было бы сексуально.

— Извращенка, — дурея от удовольствия, отзываюсь я.

— Это ты меня научил.

Она погружает твердь в рот почти на всю длину, и я, сдавленно охнув, закатываю глаза.

Блядь, ну как же хорошо!

Как же я, черт возьми, счастлив!