По осколкам твоей лжи

Глава 38. Ранель

С трудом разлепляю опухшие веки и пытаюсь сфокусировать взгляд на стоящем у стены предмете. Это что-то светлое. Прямоугольное. Однако контуры и края по-прежнему кажутся жутко размытыми. Зрение подводит. Я никак не могу понять, что передо мной: стол, стул или, может, вообще картина..

Смаргиваю застывшую на ресницах пелену и пробую пошевелиться. Однако тело по всей площади тотчас схватывается ноющей болью, и я оставляю эти попытки до лучших времен. Сейчас очевидно одно: лишний раз мне лучше не двигаться.

— Ранель? Ранель, ты меня слышишь?

Знакомый, до дрожи любимый голос касается слуха, и я вновь блаженно прикрываю глаза, растворяясь в мерных пульсациях нахлынувших воспоминаний.

Шахерезада.

Она действительно рядом? Или я просто умер и попал в рай?

Внутренне посмеиваюсь над собственными мыслями. До рая мне как африканцу до Северного полюса. Пешком. А значит, Диора и правда где-то тут..

— Ранель? — ее голос становится ближе. — Ты пришел в себя? Ты меня слышишь?

Я опять приподнимаю веки, и ее нечеткий силуэт попадает в поле моего зрения. Кажется, на ней синее платье на бретельках.. И волосы распущены.. Да, я почти вижу, как они густыми смолянистыми волнами струятся по ее плечам.

— Вроде очнулся.. — шелестит она, обращаясь к самой себе. — Надо позвать медсестру..

До меня вдруг доходит, что Диора вот-вот оставит меня одного, и сердце сжимается в приступе острейшего разочарования.

Я не хочу, чтобы она уходила! Нет-нет, только не сейчас!

— Не надо, — приложив усилие, хриплю я.

По ощущениям, голосовые связки — один большой синяк. Но я все равно напрягаю их, боясь лишиться присутствия Диоры, которое греет меня, подобно солнечным лучам.

— Что? — она вновь склоняется надо мной, обдавая восхитительным ароматом духов и кожи. — Ты что-то сказал?

— Не уходи, — прошу я.

И на этот раз фраза получается вполне четкой.

— Господи.. — в ее шумном вздохе слышится облегчение. — Ты в сознании. Ты помнишь меня, Ранель? Помнишь, что с тобой произошло?

Память, словно несмазанные шестеренки, натужно и со скрипом начинает шевелиться. Восстанавливает недавние события. Оживляет детали.

Последнее, что я помню, — это взмахи дубинок над моей головой. А дальше — черная беспросветная пропасть.

Сколько времени минуло с тех пор? Каким чудом я вообще уцелел?

— Какое сегодня число? — спрашиваю я.

Вместе с голосом понемногу восстанавливается и зрение. Окружающая обстановка приобретает все большую детализацию, и мне становится ясно, что я нахожусь в просторной больничной палате. Диора сидит на стуле подле моей койки с взволнованным видом смотрит мне в глаза.

— Сегодня двадцать третье, — отвечает она.

М-да.. А в машину к Арслану я сел двадцатого.

— Что со мной?

Пытаюсь окинуть взглядом свое тело, но получается с трудом. Мешает какой-то жесткий воротник, нацепленный на шею.

— Множественные переломы, сотрясение, повреждение внутренних органов.. — с тихой скорбью отзывается Диора.

Пиздец. Звучит не очень радужно.

— Как меня нашли?

— Это заслуга Тимура. Он и его люди каким-то образом выявили твое местоположение, забрали и привезли в больницу. По словам врачей, еще чуть-чуть — и ты мог бы умереть..

Опять Алаев. Еще одна звездочка в копилку его благодеяний. И как мне оплачивать этот вечно растущий кармический долг?

Зрение улучшается настолько, что теперь я довольно отчетливо вижу лицо Диоры. Замечаю ее мертвенную бледность, покрасневшие глаза с пролегающими под ними темными кругами и дробно дрожащий подбородок. Она выглядит измученной и уставшей. Плечи ссутулены, в глазах — зыбучая тоска, которая вот-вот изольется наружу..

— Эй, — я хочу протянуть к ней руку, но на деле получается лишь едва уловимо пошевелить пальцами. — Что с тобой, Ди? Почему ты плачешь?

— Прости меня, Ранель, — вылетает из нее тихое. — Этот все случилось по моей вине..

— Что за глупости? Конечно, не по твоей! Ты вообще ни в чем не виновата!

Боже, ну с чего? С чего она взяла, что причастна к произошедшему? Это были сугубо мужские разборки. Да, грязные. Да, нечестные. Но все же неминуемые и не лишенные объективности.

Я спал с чужой женой и огреб за это. Будь я на месте Рахимова, поступил бы так же. Методы бы, конечно, избрал другие, действовал бы своими руками.. Но суть осталась бы неизменной.

— Нет, виновата, — она затравленно глядит в одну точку. — Это я рассказала Арслану о нашей ночи. То есть по факту просто подставила тебя. Тогда мне хотелось быть честной и свободной.. Но я совсем не подумала о последствиях.

— Ты все сделала правильно! — я снова дергаю рукой в попытке дотянуться до Диоры. Мне необходимо ощущать ее близость всеми органами чувств.

Заметив мою потугу, она подается вперед и накрывает своей мягкой маленькой ладонью мои пальцы. И от этого простого, но в то же время чертовски трогательного жеста мне мгновенно становится легче.

— Мы с тобой так запутались, Ранель, — голос Шахерезады звучит надтреснуто. — Столько ошибок совершили.. Непоправимых, губительных, страшных.. Ты начал, я продолжила.. И нас затянуло, понимаешь? Так глубоко затянуло в пучину ненависти..

— Но ведь это все в прошлом, Ди, — говорю с надеждой. — Ведь в прошлом же, да?

Мне до умопомрачения, до дрожи в сердце хочется, чтобы она сейчас вскинула на меня посветлевший взгляд и улыбнулась. Сказала бы, что простила. Что больше не держит зла. И тогда бы я плюнул на переломанные кости, приподнялся бы и поцеловал ее. По-настоящему, с языком. Впитал бы вкус ее нежных губ и ощутил бы искрящееся счастье всем своим израненным существом..

Но вместо этого Диора испускает очередной протяжный вздох, и одинокая печальная слезинка срывается с ее щеки.

— Я не знаю, — произносит глухо. — Как отделить прошлое от настоящего? Как сделать вид, что ничего не было?

Едва заметно качаю головой. У меня нет ответа на этот вопрос. Но одно мне известно наверняка: я готов бороться, ждать и терпеть. Лишь бы в конечном итоге она смогла отпустить прошлое. Смогла обнулиться вместе со мной.

— Спасибо, что ты рядом, — говорю сипло. — Несмотря ни на что.

Мне хочется переключить фокус ее внимания. Сместить акцент с драмы на позитив. Ведь не все еще потеряно, верно? Мы оба живы. И теперь, насколько я понял, свободны..

— Да уж, — с горькой усмешкой на губах Диора почесывает бровь, а затем наконец отвечает на мой зрительный вызов. — Как думаешь, где мой предел, если я все еще тут?