Страница 29 из 251
— При данных обстоятельствах, — сказала она, — мы не можем рисковать. Поэтому, генерал Гролл, вы арестуете этого ренегата — перебежчика — капитана Хедрука через час после ленча, во время которого он, как обычно, будет сидеть за моим столом. И повесите его. Я хочу присутствовать при казни.
— Будет исполнено, Ваше Величество.
Хедрук ходил взад и вперед. Наконец он остановился перед экраном, который в развернутом виде занимал весь угол комнаты. Молодая женщина все еще находилась в комнате совещаний, но уже одна. Улыбка едва заметно играла у нее на губах. Но вот лицо приняло прежнее холодное выражение. Она коснулась механизма на своем кресле и начала диктовать ясным звонким голосом.
Некоторое время Хедрук вникал в рутинные дворцовые вопросы, затем переключил свое внимание. Им овладела решимость противостоять своему провалу. Осторожно он начал регулировать устройство. Экран замелькал бесформенными пятнами, и, наконец, возникло лицо мужчины. Хедрук сказал:
— Объявите Высший Совет Оружейников.
— Чтобы собрать всех советников к аппаратам, нужно время, — мрачно ответил человек с экрана.
Хедрук кивнул, но вдруг занервничал. Он в достаточной степени владел своим голосом, а тут появилось чувство, что он может задрожать. Когда он снова взглянул на экран, на нем была дюжина членов Совета. Хедрук тотчас доложил о смертном приговоре, вынесенном ему, и закончил:
— Без сомнения, происходит что — то важное. В последние две недели мне не давали вернуться в мои комнаты во время императорских совещаний, отвлекая мелочными беседами со старшими офицерами. Для меня тем не менее важен фактор времени, упомянутый в приказе. Заметьте, что я не должен быть арестован раньше часа после ленча, то есть через три часа. К тому же мне было позволено вернуться в свои апартаменты как раз вовремя, чтобы услышать вынесение приговора. Если они имеют понятие об Оружейных магазинах, то должны знать, что три часа для меня вполне достаточно, чтобы убежать…
— Не собираетесь ли вы остаться? — резко прервал его советник Питер Кадрон.
Холодное жесткое чувство уверенности вернулось к Хедруку. Хотя его голос чуть подрагивал, слова были точными.
— Вспомните, Кадрон, психоанализ характера Императрицы. Аномальные социотехнические воздействия нашего века сделали ее такой же беспокойной и склонной к приключениям, как и девятнадцать биллионом ее подданных. Она хочет перемен, возбуждения, новых впечатлений. С другой стороны, она олицетворяет императорскую власть, это — представитель консервативных сил, направленных против перемен. В результате — постоянное напряжение в психике, опасное состояние неуравновешенности, которое делает ее самым трудным противником Оружейных магазинов за многие столетия.
— Без сомнения, — холодно произнес другой советник, — повешение даст щелчок ее измученным нервам. Несколько мгновений, пока вы будете дергаться и подпрыгивать в петле, жизнь покажется ей менее скучной.
— Я хотел предложить, — сказал спокойно Хедрук, — чтобы один из наших А — людей обдумал различные факторы и ответил, имеется ли возможность остаться.
— Мы проконсультируемся с Эдвардом Генишем, — ответил Кадрон. — Теперь, пожалуйста, подождите, пока мы обсудим этот вопрос.
Лица советников остались на экране. Но голосов не было слышно. Беседа казалась бесконечной. Роберт стоял, стиснув зубы и сжав кулаки, и вздохнул с облегчением, когда Питер Кадрон, наконец, обратился к нему:
— Мы должны с сожалением доложить: А — человек Эдвард Гениш заявил, что для интуиции факторов недостаточно. Остается только логика. Поэтому мы хотим задать один вопрос: с какого момента ваши шансы вырваться из дворца начнут резко падать? Сможете ли вы остаться на ленч?
Хедрук был шокирован, но усилием воли взял себя в руки. Он и не предполагал, что будет так надеяться на этого высокотренированного гения интуиции. Ситуация вдруг стала неопределенной и опасной вопреки его предварительной оценке. Наконец он произнес:
— Нет, если я останусь на ленч, я обречен. Императрица любит играть в кошки — мышки, и она наверняка сообщит мне о приговоре во время еды. У меня созрел один план. Расчет сделан на ее эмоциональные реакции и на то, что она наверняка будет искать оправдания самой себе. — Он помолчал, хмуро глядя на экран. — Но мне нужна помощь.
Слово взял советник Кендлон, круглолицый спокойный мужчина:
— Насколько я понимаю, Хедрук, у вас две цели: одна — защищать Оружейные магазины от неожиданной атаки в этот период, всеми признанный опасным для нашей цивилизации, а другая — ваш собственный любимый план установления дружеских связей Оружейных магазинов с Императрицей и Императорским правительством. Следовательно, вас можно назвать шпионом лишь условно. Другая информация, которую вы можете добыть, принадлежит только вам. Нам она не нужна. Постарайтесь вспомнить: что может подтвердить вашу теорию о том, что готовится нечто ужасное?
Хедрук медленно покачал головой. Внезапно он почувствовал себя полностью опустошенным. У него возникло странное ощущение физической отрешенности от происходящего. И когда он наконец заговорил, его голос прозвучал как бы издалека — холодно, четко, ровно:
— Вы, я вижу, джентльмены, ничего не решили, хотя не отрицаете, что не хотели бы меня лишиться. И нет сомнения в вашем желании узнать, что скрывает Императрица. К тому же, как вы сказали, имеется еще мой любимый план. Поэтому я решил остаться.
Они не сразу согласились. Характер Императрицы — странный и беспокойный, со странностями — был непредсказуем. Малейшая оплошность могла стать роковой. Детали — о, они обсуждали их с кропотливой дотошностью. Главное заключалось в том, что он был первым в истории предателем Оружейных магазинов, который тем не менее отказался дать какую — либо информацию любопытному правительству. Его впечатляющая внешность, блестящий ум и сильный характер уже очаровали Императрицу. Следовательно, если только она не занята чем — то сверх секретным, угроза повешения является лишь тестом. Но надо быть осторожным. Если потребуется, можно дать секретную информацию общего характера об Оружейных магазинах, чтобы возбудить у нее аппетит для большего, и…