Страница 158 из 251
Его смеющиеся глаза вдруг помрачнели. А — человек смотрел, нахмурившись, на Хедрука.
— Какого дьявола, Хедрук? Что вы сделали?
Офицер секретной полиции Пелди быстро вышел вперед и сказал:
— В самом деле, мистер Гениш. Арестованный не может… Гордое лицо А — человека обратилось к агенту.
— Это уже сделано, — сказал он. — Отойдите — ка, я хочу поговорить с мистером Хедруком наедине.
Пелди поклонился.
— Прошу прощения, сэр. Я забылся.
Он отступил назад и начал теснить своих людей подальше. Хедрук остался один на один с А — человеком. Первый шок перешел в пульсирующую боль в голове. Арестованный! Он предполагал это, конечно, в некотором смысле, но старался думать о себе, как о человеке, находящемся только под подозрением, и надеялся, что если он притворится, что не знает об этом, то руководители оружейных магазинов не поставят вопрос в открытую.
Гениш быстро заговорил.
— Хуже всего, что они отказались слушать, когда я предлагал, чтобы все дело поручили только мне, чтобы разобраться с помощью моих способностей А — человека. Это плохо. Ты не можешь что — нибудь подсказать мне?
Хедрук покачал головой.
— Все, что я знаю, это то, что два часа назад они беспокоились, что я могу быть казнен Императрицей. Они фактически послали мне помощь, но это обернулось моим арестом.
Гениш постоял, задумавшись.
— Если бы только ты мог осадить их каким — нибудь образом, — сказал он. — Я недостаточно знаком с индивидуальными психологическими чертами советников и с самим обвинением, чтобы вывести одно из моих интуитивных мнений, но, если ты сможешь свести дело к обсуждению доводов и контрдоводов, это была бы уже частичная победа. Они ведь только представители власти, хотя и мнят, будто они от самого Бога.
Он пошел, нахмурившись, к дальней двери, а к Хедруку подошел Пелди.
— Пройдемте, сэр, — сказал молодой человек. — Совет примет вас немедленно.
— Да, — ответил Хедрук. Чувство тепла от дружеского внимания А — человека пропало. — Вы имеете в виду, что Совет собрался в палате?
Ответа не было, но он и не ожидал его. Держась прямо, он последовал за офицером секретной полиции к выходу в палату Совета.
Люди, сидящие за V — образным столом, подняли глаза и уставились на него, как только он переступил порог. Дверь за ним закрылась со слабым щелчком. А ведь всего два года назад он отказался бороться за место в Совете. Советники были разного возраста, начиная с тридцатилетнего исполнителя Ансила Каре до седоголового Бэйда Робертса. Не все лица были ему знакомы. Хедрук сосчитал их, думая о том, что сказал ему А — человек: «Преврати это в суд!» Это означало вывести их из самодовольного настроения. Он кончил подсчет и ужаснулся. Тридцать! Полный Совет оружейников! Он представил этих советников в их близких и дальних штаб — квартирах, всюду — на Марсе, Венере, на спутниках, — советников, входящих в местные вибрационные передатчики и мгновенно прибывающих сюда.
И все из — за него. Это снова и ужаснуло его и успокоило. Расправив плечи и представив себе поколения людей, таких, как эти, которые жили и умерли со времени его рождения, Хедрук нарушил тишину.
— В чем меня обвиняют? — громко спросил он.
И в эти слова он вложил все свое искусство, огромную мощь своего тренированного голоса, своего обширного опыта в общении с любым типом и любой группой человеческих существ.
За сияющим столом возникло легкое движение. Ноги зашаркали по полу. Собравшиеся вопросительно переглядывались. Наконец встал Питер Кадрон.
— Меня попросили возглавить заседание, — спокойно произнес он. — Это я первый обвинил вас. — Он не стал ждать ответа, а медленно оглядел советников, а потом мрачно сказал: — Я уверен, что любой из присутствующих здесь ощутил влияние личности мистера Хедрука. Интересно отметить, как точно это проявление скрываемой силы подтверждает то, что мы обнаружили. Я должен признать, к моему собственному удивлению, ее очевидную мощь.
— Это также относится и ко мне, — прервал его Дим Лили. До этой минуты я представлял себе Хедрука как мягкого, сдержанного человека. Сейчас он неожиданно загнан в угол и сверкает огнем.
— Нет сомнения, — сказал молодой Ансил Каре, — что мы открыли нечто замечательное. Мы будем настаивать на тщательном расследовании.
Это было слишком. Его поступок в целом был принят не так, как он хотел, искажен надеждой, что он не является тем, кем показался.
— В чем меня обвиняют? — величественно повторил Хедрук.
Молчание. Затем Питер Кадрон сказал:
— Вы узнаете это в должное время. Но сперва — мистер Хедрук, где вы родились?
Итак, они докопались.
Он не чувствовал страха. Он стоял, немного опечаленный, полный удивления, что его вечные страхи наконец воплотились в жизнь. Возможно, что он вел себя неосторожно.
Он ответил:
— У вас есть мое дело. Я родился в Централии, Средние Озерные Штаты.
— Вы слишком долго думали, прежде чем дать ответ, — резко возразил советник. После некоторого молчания он задал следующий вопрос.
— Имя вашей матери?
Хедрук смотрел на их лица немного озадаченно. Вряд ли они ожидали смутить его чем — нибудь настолько простым. Он ответил:
— Дельмира Марлтер.
— У нее были трое других детей?
Хедрук кивнул.
— Мои два брата и сестра умерли еще в детстве.
— А когда умерли ваши отец и мать?
— Мой отец умер восемь лет назад. Мать — шесть.
Неожиданно ему стало не по себе. Трудно было называть этими словами двух приятных, среднего возраста людей, которых он никогда не видел, но о которых постарался узнать как можно больше. Кадрон с мрачным удовлетворением улыбнулся другим советникам.