Страница 13 из 22
После интервью нас повели в другой зал, со сценой, и с нами то и дело здоровались дамы в прекрасных платьях и мужчины в дорогих костюмах. Каждому приходилось отвечать, с каждым нужно было быть вежливой и милой, хотя я прекрасно понимала, что не всем высокородным я нравлюсь. На меня смотрели либо с пренебрежением, как на слабачку. Либо с осторожным любопытством, как на нового паука в банке. Прикидывали — а насколько я ядовитая? Им и в голову прийти не могло, что я не тот человек, который любит все эти интриги и закулисные войны. Что я не хочу здесь находиться. Что не хотела становиться невестой принца.
После череды приветствий и фальшивых улыбок, мы с Этель очутились неподалеку от сцены за круглым столиком, украшенным все теми же снежными цветами, которые я видела на лестнице. Придворные дамы, сопровождавшие нас, расположились за столиком неподалеку, а гвардейцы выстроились вдоль стены. Я огляделась — все пространство зала было уставлено круглыми столами, за которые то и дело приглашали гостей. Скорее всего, танцев не будет. И слава всем светлым духам — как танцевать в этих хрустальных туфельках, я понятия не имею. В них и сидеть-то неудобно… Вместо танцев нас ждет представление. Только сцена еще закрыта плотным темно-синим занавесом, и что будет — неизвестно. Надеюсь, не оперное пение.
Мои надежды не оправдались. Нас ждала именно опера. Но до этого на сцену взошла герцогиня Виорская вместе со своим сыном. Она долго и нудно приветствовала гостей, благодарила за приезд и вклад в благотворительность — в этот раз собирали средства для строительства нескольких приютов в разных уголках империи. Затем началось выступление приглашенных артистов, большая часть которых оказалось оперными исполнителями. И я откровенно заскучала.
— Что, быть невестой принца не так уж и весело, да? — вкрадчиво спросила Этель. Кажется, оперное пение тоже не входило в список ее интересов.
— Ты говоришь так, будто бы я мечтала стать его невестой, — ответила я.
— А разве нет? — совершенно искренне удивилась она.
— Ты серьезно? — рассмеялась я.
— Все мечтают выйти замуж за моего брата. — Похоже, Этель ничуть в этом не сомневалась.
Вот глупая! Что за святая уверенность?
— Проверь голову у лекаря, — вырвалось у меня, и она закатила глаза.
— Ты так шутишь, что я аж смеяться не могу, — фыркнула принцесса. — Все внутри от смеха пережало.
Больше мы не препирались — на нас стали косо поглядывать, и я решила быть хорошей девочкой. Но, светлая Тэйла, я и поверить не могла, что смогу уснуть под оглушительное пение со сцены! А я уснула. И проснулась от того, что Этель пихала меня под столом ногой. Оказалось, уже все закончилось и к нашему столику подошла хозяйка приема, чтобы узнать, понравилось ли нам выступление. Поняв, что я заснула, герцогиня одарила меня таким выразительным взглядом, что мне стало неловко. Наверное, она всем своим высокородным подружкам доложит, что невеста принца — необразованная девица, которая заснула на выступлении лучших оперных певцов империи.
— Ты заснула! — гневно прошипела Этель, когда ее тетка отошла. — Как ты могла?!
— Я не специально, — прикусила я губу. Как это вообще вышло? Ну как?!
— Разумеется, не специально. Кто в своем уме захочет выставлять себя идиоткой специально? Теперь весь высший свет будет обсуждать это! И на ком только мой бедный брат собрался жениться!
С этими словами Этель вскочила из-за стола и нервной походкой направилась к выходу. Ее придворные дамы и часть гвардейцев помчались за ней. Мои поспешили ко мне. Благотворительный вечер продолжался.
Мы перешли в следующий зал, который оказался столовой, — нас ждал длинный стол из черного дуба, сервированный серебром и украшенный магическими цветами. Во главе сидела хозяйка замка, а мы с Этель — по обе стороны от нее как почетные гостьи. Эштан находился далеко-далеко от нас — в самом конце стола, напротив матери. Я даже разглядеть его нормально не могла — таким длинным был этот стол.
У каждого гостя был собственный официант, обслуживавший его.
Рядом со мной сидел пожилой, но крайне разговорчивый граф, у которого не закрывался рот. Не потому, что он ел, а потому, что трещал без умолку.
— Дорогая Изабелль, что вы думаете о великих произведениях Виардо? — спросил он.
Честно сказать, я ничего о них не думала. Знала, что Виардо — великий музыкант прошлых лет. Был главным придворным музыкантом одного из предков Даррела.
— Они великолепны, — сдержанно ответила я и прослушала целую лекцию о его творчестве.
— А что вам более симпатично: натуралистичность изображений Ирила или магическая живопись Викотия? — не отставал граф.
— Оба гении. И заслуги обоих велики, — нашлась я.
— Какой у вас замечательный вкус! Дорогая Изабелль, любите ли вы творчество Кандера?
— Конечно, — кисло ответила я, хотя понятия не имела, кто такой этот Кандер.
— А какая его поэма вам больше нравится? «Сказание об Алире» или «Дорриада»? — не отставал граф.
— И то, и другое, — ответила я. И это была моя ошибка.
На меня уставились, как на идиотку. А Этель едва не испепелила меня взглядом.
— Вы, должно быть, шутить изволите, Изабелль, ведь Кандер — философ, а не поэт, — расхохотался граф, и остальные, кто сидел рядом, тотчас подхватили его смех. — Я просто пошутил.
— А я поддержала вашу шутку, — выдохнула я, понимая, как опростоволосилась.
— Хорошо, что вы тоже пошутили, дорогая Изабелль, — вдруг опасно сверкнули глаза графа, который еще минуту назад казался забавным старичком. — Не знать философию новой школы — ужасно. Не разбираться в искусстве — позор. Впрочем, мы были уверены, что его величество подберет для наследного принца достойную супругу, а не малолетнюю идиотку, которая опозорит всю императорскую семью. Не так ли, герцогиня? — холодно улыбнулся он хозяйке вечера.
Его слова, словно плетка, хлестнули меня по щекам. Конечно же, он завуалированно говорил обо мне. Давал понять, как относится ко мне. Как все они относятся.
— Разумеется, мой брат никогда бы не принял в семью необразованную глупую девицу, — высоким голосом подтвердила Реджина. — В нашей семье высокие стандарты. Она — пример для народа.
Герцогиня с усмешкой на меня глянула, но я выдержала ее взгляд.
— Его величество никогда не ошибается, — четко произнесла я. — Верно?
Губы графа растянулись в неприятной улыбочке.
— Верно.