Страница 21 из 32
— Спасибо, — тихо поблагодарила его я, чувствуя вдруг на себе чей-то взгляд. Сначала мне показалось, что это Даррел — но его не было видно. Наверное, у меня очередная галлюцинация после посещения аудитории темных.
— Не за что. Не обращай внимания на моего кузена. Он с детства у нас не в себе, знаешь, в каждой семье есть свое проклятье, — сказал Эштан и постучал подушечками пальцев по виску, явно намекая, что́ там у Даррела было проклято — мозг, по всей видимости. — Он надменный, но благородный. Не обижает детей и женщин.
Ага, не обижает! Я машинально потерла руку с печатью клятвы, которая теперь стала невидимой. Она вспыхнет, лишь если я нарушу ее. А после по обещанию принца все мое тело будет гореть от боли.
— Я не думала, что он такой, — призналась я. — Про него говорили, что он идеальный.
— Такой — какой?
— Скверный.
— Мало кто знает, какой принц настоящий. У него сложный характер и самомнение как у дракона. Хотя, — Эштан позволил себе улыбку, — он и есть дракон. А я — чернокнижник. Удивительно, как в одной семье могут родиться столь противоположные дети. Ты так удивленно смотришь. Моя мать — младшая сестра короля. Я седьмой в очереди на престол.
Не зная, что ответить, я лишь кивнула. Точно, они же кузены. Эштан — племянник императора, о котором предпочитают молчать.
— Ты зла? — вдруг спросил он.
— Нет, — улыбнулась я.
— У тебя такое лицо, будто ты задумала месть.
— Нет, что ты. Как муравей может отомстить слону? Просто когда будет восстание, я не встану на сторону императорской семьи, — отозвалась я, а Эштан позволил себе рассмеяться.
Он молча вывел меня из обители темных в западном крыле и проводил в знакомый зал, откуда быстро можно было добраться до аудитории, где уже наверняка находился магистр Бейлс. Все это время мне казалось, что на меня смотрят — прямо в спину. Но сколько бы я ни оборачивалась, никого не замечала.
— Что ж, пора прощаться. У меня скоро экзамен, — остановившись неподалеку от нужной аудитории, сказал Эштан и вдруг повернулся — будто увидел кого-то. Однако позади все так же никого не было. Судя по шуму, доносящемуся из открытой двери, мои одногруппники уже в аудитории.
— У меня тоже, — торопливо кивнула я.
— Тогда удачи. Что бы ты ни видела сегодня, держи это в тайне, — зачем-то посоветовал парень. — Так будет лучше.
— Да, конечно. И тебе удачи! Пусть Кэйлис12[1] приглядит за тобой на экзамене! — привычно сказала я.
— Темные не просят помощи у светлых богов, — ответил Эштан, и я прикусила губу.
Фраза «Пусть Кэйлис приглядит за тобой» казалась мне самой обычной. Адепты часто говорили ее друг другу, таким образом желая удачу, ведь Кэйлис был богом фортуны. Перед началом сессии многие бегали в его храм, что высился у реки, покупая талисманы в бархатных мешочках и оставляя в стене записи с просьбами подарить удачу на экзаменах.
— А у кого они просят помощи? — спросила я. — У темного бога Кштари?
— Ни у кого. Мы полагаемся лишь сами на себя. И мне правда пора. Жаль, что после Осеннего бала мы больше не общались, Белль, — вдруг сказал Эштан с нотками сожаления. Он явно понимал, почему я избегала его.
— Жаль. — Мне стало неудобно. — Извини, я…
— Ты не обязана объясняться, Белль.
Эштан улыбнулся, помахал на прощание и ушел — буквально растворился в воздухе. А я, тяжело вздохнув, поплелась на экзамен по стихийной трансформации. Я была уверена, что не сдам. Сейчас, после всего пережитого, я никак не могла сосредоточиться даже на собственных мыслях, куда там огню! И готовилась к пересдаче, время от времени прося помочь то светлую Тэйлу, то Кэйлиса.
Я больше никогда не должна встречаться с принцем Даррелом.
***
Едва Белль зашла в нужную аудиторию, из воздуха материализовались две девушки. Одна — рыжеволосая, стройная, с россыпью веснушек по бледной коже и серыми холодными глазами. Другая — темноволосая, кареглазая, загорелая, с женственными формами и пухлыми губами. Обе в форме с эмблемой стихийного факультета. И обе с недобрыми ухмылками на высокомерных лицах.
— Что это за девка? Лицо знакомое, — сказала рыжеволосая, пряча в карман пиджака артефакт временной невидимости, запрещенный к применению в академии.
— С первого курса. Огневик. Ничего особенного, — ответила брюнетка. — Низкородная, со слабым потенциалом, из обычной семьи.
— Ясно. Очередная бездарная нищебродка. Зачем таких только принимают в академию? — прошипела рыжеволосая. — Обучают. Кормят. Платят стипендию. Никакой пользы для империи.
— Какая ты злая, Мэридит, — хихикнула брюнетка. — Нищеброды тоже хотят жить лучше. Папа говорит, что академия для таких — единственный способ подняться.
— Да мне плевать на них, Кэрилл. Так, нужно узнать, кто она такая, раз находилась наедине с его высочеством. А потом ушла вместе с этим темным выродком.
— Вообще-то он тоже из императорской семьи, — напомнила темноволосая Кэрилл. — Нужно осторожнее выражаться… Папа говорит, что и у стен есть уши.
— Да замолчи ты со своим папой! — прикрикнула на нее рыжеволосая Мэридит.
Она была раздражена: собирать информацию на какую-то непонятную нищебродку — почти унизительно. Но раз им сказали это сделать, они сделают. Иначе и из Клуба избранных вылететь могут.
— Ты узнай о ней в деканате у своего родственника, — велела Мэридит. — Имя, дату рождения, оценки — все, что сможешь. А я свяжусь с отцом и попрошу узнать все о ее семье. Может быть, она и не просто нищебродка, раз сегодня с ней общались аж два принца…
Глава 7
Экзамен по стихийной трансформации наша группа сдавала вместе. Магистр Эварт Бейлс последним зашел в аудиторию, приказал нам занять места, а сам встал за кафедру, окидывая нас внимательным цепким взглядом. Ему было чуть за тридцать, однако он уже славился жестким нравом. Строгий, педантичный, саркастичный, магистр умел удерживать внимание аудитории и не терпел шума и беспорядка. Адептки часто влюблялись в мужчин-преподавателей его возраста, однако магистр Эварт — исключение, несмотря на то что хорош собой. Высокий, крепко сложенный, с резкими чертами лица и длинными медными волосами, собранными в низкий хвост. Глаза у него были темными, почти черными, и казалось, что от них ничему невозможно укрыться.