Страница 19 из 32
— Да, я уйду, ваше высочество. Но позвольте небольшой совет от вашей верной подданной — перестаньте срывать злость на тех, кто рядом. Никто не виноват, что Ева вас бросила, — дерзко ответила я. — И если вам интересно мое нижайшее мнение, я бы на ее месте поступила точно так же. Быть любовницей унизительно.
Да, тут меня занесло, но я ни на секунду не пожалела, что сказала это.
Его зрачки вновь стали вертикальными, а по моим рукам поползли мурашки. Даррел окинул меня тяжелым взглядом. От него исходил холод — еще больший, чем прежде, и я невольно сжалась, ярость моя поутихла. А вот его — лишь набирала обороты. Из-за силы этой ярости на полках стали лопаться банки. Стекло со звоном осыпа́лось. Жидкость, в которой плавала забальзамированная нечисть, зашипела, оказавшись на каменном полу. Тотчас повалил едкий пар, от которого я закашлялась.
Даррел выругался — да так виртуозно, будто всю жизнь работал сапожником или грузчиком на пристани. Прошипев еще пару проклятий, принц схватил меня за запястье и быстро вытащил из злополучной комнатки, после чего раздраженно взмахнул рукой, и едкий пар, который уже начал проникать в аудиторию, куда-то пропал.
У него так много силы, неужели он не может сдерживать себя?! Какой же он отвратительный! Я хотела сбежать под шумок, но мне не дали.
— Стоять, маленькая дрянь. Тебе придется ответить за наглость, — перегородил мне путь принц. — За каждое свое слово.
Он не простит мне упоминание Евы. Не простит. Я видела это по его горящим глазам. Ну хоть зрачки больше не вертикальные…
— Мне пора на экзамен, ваше высочество.
Я попыталась обогнуть его, но не получилось. Даррел не собирался отпускать меня.
— Я же сказал — стоять. Ты будешь делать все, что тебе говорит твой принц.
— Вы, конечно, принц, но и я свободный гражданин империи, — дрожащим голосом ответила я, обжигая его своей ненавистью, но зная, что не могу высказать все, что накипело. — Рабство отменили пять веков назад. Или вы забыли? Вы говорили, что ваша невеста должна быть достойна вашего народа. Но достойны ли вы сами?
Если слова о Еве были пулями, летящими в принца, то эти — гранатами, начиненными взрывной магией. На мгновение в аудитории повисла звенящая тишина, которую сменил его хриплый смех. В этом смехе не было радости. Только злость.
— Достоин ли?.. — повторил Даррел. — Ты считаешь меня недостойным?
— Сами ответьте на этот вопрос, ваше высочество, — ответила я. Сердце пылало в огне и стучало громко-громко.
Даррел убрал со лба прядь растрепавшихся темных волос. Коснулся подбородка. Ухмыльнулся. Сделал шаг ко мне.
— Да кто ты такая, чтобы говорить со мной так непозволительно? — неожиданно спокойно спросил он, разглядывая мое лицо, будто запоминая каждую черточку. — Кто ты такая?
— Изабелль Бертейл, адептка первого курса факультета стихийной магии, — ответила я, расправив плечи.
Свое имя я скрывать не собиралась. Хватит, и так уже солгала, что ничего не слышала.
— Что ж, Изабелль Бертейл, ты пожалеешь, что посмела открыть при мне свой маленький очаровательный ротик.
Я гневно взглянула на принца.
— Главное, чтобы вы ни о чем не жалели, ваше высочество.
Он подошел еще ближе — все такой же высокий, яростный и холодный. От исходящей от него силы покалывало виски.
— А ты любишь говорить загадками, Изабелль Бертейл. Теперь пришло мое время говорить так же. — Даррел положил ладони на мои плечи — без грубости, неожиданно мягко, даже нежно.
Такие прикосновения обычно предназначаются любимым девушкам… Меня словно ледяной молнией пронзило, и сердце чуть из груди не выпрыгнуло. Только огонь внутри не погас — вспыхнул еще ярче. Я хотела вырваться, но, несмотря на обманчивую мягкость прикосновений, его руки с легкостью меня удержали. Даррел был сильным, очень сильным.
— Знаешь, что я с тобой сейчас сделаю? — прошептал принц, склоняясь ближе, втягивая носом воздух у моего виска и выдыхая его, обжигая мне щеку. — Отгадай. Что я хочу сейчас сделать?..
Даррел повернул ко мне лицо. И в какой-то момент я решила, что он хочет меня поцеловать. Откуда-то я знала, что губы принца мягкие и настойчивые. И поняла, что от него приятно пахнет снегом, горькими сушеными травами и вереском. Так в моем понимании пахла сама зима — мороз, немного горечи и мед.
Я вдохнула этот запах и замерла, увидев перед собой заснеженную долину в морозный день, когда снег, легкий как перья, искрится под золотистым солнцем. Я словно смотрела на долину с высоты, радуясь полету и свободе. А когда опустила глаза, увидела под собой тень. Тень дракона.
Наваждение прошло в то же мгновение. Я зажмурилась, отгоняя странные то ли видения, то ли фантазии, зная, что, как только Даррел посмеет коснуться моих губ, я оттолкну его, а после запущу в него файерболлом. Уж их-то создавать я умею на отлично! Наверное, он потом в порошок меня сотрет, но плевать. Никто не смеет прикасаться ко мне. Никто.
— Не смейте, — гневно прошептала я. Меня и тянуло к нему, и отталкивало одновременно, и это было странно и дико.
Он рассмеялся мне в лицо.
— О нет, глупая, это не то, о чем ты подумала. Я не целую других женщин, кроме своей. За такую дерзость я выпью до дна твою никчемную магию, — прошептал принц, не отрывая взгляда от моего лица. — Нарушу закон в третий раз, и никто не посмеет осудить меня, раз я недостойный своего народа принц. Знаешь, как драконы пьют магию, Изабелль Бертейл?
Он склонился еще ниже, и его дыхание обожгло мне щеку. На кончиках моих пальцев вот-вот должно было вспыхнуть пламя, готовое полететь в принца, но… Не знаю, что произошло бы дальше, если бы нам не помешали.
— Оставь ее в покое, — раздался вдруг мужской голос. Низкий, чуть приглушенный. И смутно знакомый…
Даррел тотчас забыл обо мне — резко отстранился. И его взгляд, и мой были устремлены на парня с платиновыми волосами до плеч. Того самого темного, который однажды приглашал меня на танец. Темного! Чернокнижника!
Парень, нисколько не смущаясь, зашел в аудиторию и уселся на последнюю парту, закинув ногу на ногу. Принц не сводил с него глаз. Повисла искрящаяся от напряжения тишина, полная ненависти и презрения.