Страница 62 из 77
— Бабам нравится, не всем же быть такими галантными, как твой Громов. Он кстати едет сюда, — вдруг развевает он флер, пока я выжимаю последнее.
Все жду, что придут соседи, а оказывается приедет кое — кто пострашнее.
Если он приедет, выдержу ли я, смогу ли удержаться и не поехать к ним. Да и как противостоять чувствам, что буквально кричат в каждой моей клеточке.
На автомате выжимаю последние капли из тряпки, которая, когда — то была рубашкой.
Точно так же, что и я когда — то была женщиной, а с Громовым тряпка. Мне нужна помощь. Все что угодно, чтобы я смогла ощутить себя женщиной. Человеком.
— Он тебя прислал? — вытряхиваю рубашку и вешаю на батарею.
— Он искал тебя, ты довольно эффектно пропала. Я был в Москве, нашел по номерам твою Зараковскую Лиру и приехал.
— А Костя?
— Он вылетел сюда, как только я указал направление. Через три часа после тебя. Адрес я тоже сказал, только позже. Самолет приземляется через час.
— Реактивный?
— Можно сказать и так. Распутинский. Частный.
— Я не просто так от него ушла. Был причины
— А мне какое дело. Я помог другу.
— Или только навредил. Будешь чай?
— Буду конечно. Замерз, как собака. Мне честно срать, что между вами. Моя задача не спускать с тебя глаз, пока он не приедет.
Удивительно, как Костя решился прислать ко мне такого сексуального соглядатая. Хотя, чего это я. Я же не могу изменить Косте. Я за шесть лет ни с кем не смогла. И не смогу, наверное. Если мысленно и физически с ним не порву. Только как это сделать? Как?
— Какой ты хороший друг, — ставлю перед ним кружку. Немного неловко перед ним, еще перед Лирой, на кухне которой хозяйничаю. Но гораздо хуже мое состояние перед тем, что я собираюсь сделать. Это будет точно концом для нас, безвозвратным. Но иначе я потону в собственных чувствах, в собственной зависимости от любимого человека.
Сделать больно ему, чтобы освободиться.. Эгоистично. Но впервые в жизни, я хочу сделать что — то только для себя.
Весь этот час мы сидим за столом. Я расспрашиваю подробности жизни Кости, жадно впитываю каждое слово о человеке, с которым планирую окончательно порвать.
Звонок в дверь раздается так неожиданно, что меня бьет током.
Я словно наполняюсь горячим воздухом, который не имеет выхода. Распирает меня. Мне плохо. Дышать нечем. Ужасно, а я уже себя ненавижу, но все — таки прошу Диму.
— Открой ты, я чет волнуюсь.
— Ты бы оделась, а то не хочется еще в морду получить.
Он кивает, идет из кухни, а я медленно заношу руки за спину, расстегивая все еще мокрый лифчик. Дальше юбка. Трусики. Чувствую, что вместе с одеждой снимаю с себя и кожу. Так больно, просто адски.
Иду в спальню, слыша шум в коридоре, беру простыню и натягиваю на свое обнаженное тело, оставляя грудь открытой.
Мне плохо. Меня ведет, но я продолжаю шагать к прихожей, как по раскаленным углям к собственному столбу позора.
Натыкаюсь на взгляды мужчин. Один недоуменный. Другой взбешенный и пустой.
— Что за..
— Ну что ты так долго, Кость? Дима, как раз разогрел меня, можем продолжить.
— Аня, — голос Димы буквально гремит по квартире
— Ну а что, я же не зря тебе жаловалась на отсутствие оргазма, думаю два члена мне точно в этом помогут, — говорю, как можно чувственнее, одним движением скидывая с себя простыню.
Звучный удар в челюсть прерывает оправдания Димы. Костя налетает на меня вихрем, толкая в стену, сжимая горло.
Я держусь, держусь, чтобы не закричать, что вру, что я бы никогда, ни с кем, кроме него.
— Скажи, что врешь.. Скажи, что пиздишь, Аня!
— Нет.
— Сука! Скажи, что врешь! — отстраняется он, мне страшно на него смотреть, он не в себе, а меня трясет. Но доиграть эту партию я должна до конца.
— Поцелуй меня и узнаешь. Вкус спермы Димы не такой сладкий как твой, но тоже сойдет.
Раз и я смотрю в его черные от ненависти глаза, два и щеку обжигает удар такой силы, что я просто валюсь с ног. Перед глазами вспышки. Прижимаю ладонь к щеке и смотрю на то, как вихрем уходит Костя, оставляя нас с Димой наедине.
Тот втыкается в меня злым, разочарованным взглядом, задавая самый логичный вопрос.
— Довольна?
— Как никогда. Зато теперь он никогда не попросит тебя за мной присматривать.
— Это уж точно, — тяжело поднимается Дима и уходит вслед за Костей. Слезы душат, щеку жжет, а в горло словно проволокой колючей стягивает. Сильнее. Сильнее. Я просто падаю в пропасть, не чувствуя ничего. Ни радости. Ни триумфа. Лишь горькое и ядовитое отчаянье.
Он так смотрел, словно я приставила ему пистолет в грудь и нажала спусковой крючок. Он так смотрел, словно я действительно сделала ему больно. Он так смотрел, словно действительно любит.
Или.. Любил.