Попробуй сбежать

Эрик поднял взгляд. В нём не было ни злости, ни суеты — только холодный расчёт.

— Нет, — отрезал он. — Пока — нет. Любой резкий ход покажет, что мы приняли вызов. Мне нужно другое.

Он чуть подался вперёд.

— Нарыть всё на Дзержинского. Его сделки, людей, слабые места. Всё. До последней тени.

Леон коротко кивнул.

— Понял.

Помощник, всё ещё явно обеспокоенный, получил кивок в сторону двери — и вышел. Леон задержался на секунду, словно хотел что-то добавить, но передумал и тоже покинул кабинет. Эрик остался один. Он медленно поднялся, подошёл к панорамному окну. Город внизу жил своей жизнью — машины, люди, огни, чужие судьбы. Эрик задумчиво провёл пальцами по стеклу. Может стоило поступить иначе? Назначить Дзержинскому встречу? Повод всегда найдётся. Такие люди не отказываются от разговоров — они приходят, чтобы давить, смотреть в глаза, проверять, кто дрогнет первым.

Дзержинский вёл бизнес жёстко, даже по меркам их мира — клан он не унаследовал, он его вырвал. Кровью. И конкурентов давил так же — без сантиментов, без полутонов. И всё же что-то не сходилось.

Ванесса Смирнова. Девушка, которая не участвовала в жизни своего клана. Не претендовала на власть. Не лезла в дела. Тогда почему именно она? Что могло связать её с Дзержинским настолько, что он запустил эту цепочку событий? Эрик нахмурился. Ответ где-то был. И он собирался его найти.

Эрик Лирман вернулся за стол, будто поставил точку в размышлениях. Монитор засветился таблицами, договорами, маршрутами поставок, графиками — сухая, выверенная реальность, в которой он чувствовал себя уверенно. Пальцы двигались спокойно, почти лениво, но за этим спокойствием шёл точный расчёт.

Дзержинский создавал слишком много шума. Эрик не боялся его — страх вообще давно был исключён из уравнений. Он просто прикидывал, какие ресурсы придётся задействовать, какие цепочки рвать первыми, кого перекупить, а кого убрать с доски целиком. Деньги. Люди. Влияние. У него всего этого было больше, чем у Дзержинского, просто последний привык брать нахрапом, кровью и показательной жестокостью.

«Грубая сила всегда проигрывает терпению», — мелькнула мысль.

Он открыл ещё один файл, бегло пролистал аналитическую сводку. Если действовать правильно, можно не просто отбить атаку, а аккуратно, шаг за шагом подмять под себя криминальную империю Дзержинского. Не войной — хирургией. Идея отозвалась внутри приятным, почти азартным теплом. Не цель, нет. Бонус. Напоминание о том, кто здесь на самом деле контролирует поле.

Эрик откинулся в кресле, сцепив пальцы. Пока Лана в безопасности, Дзержинский не сунется на чужую территорию открыто. Он не из тех, кто рискует вслепую, когда понимает, что может нарваться на ответ, от которого уже не отмыться. Но это — временно. Такие люди не отступают навсегда, они ждут момента, когда противник ослабнет или отвлечётся. А Эрик не собирался ни отвлекаться, ни ослабевать.

Он бросил взгляд на часы. В голове мелькнуло её лицо — спокойное, немного настороженное, с этой её привычкой чуть прикрывать глаза, когда она волновалась. Лана была его уязвимостью. Единственной. И потому — тщательно охраняемой.

— Не сегодня, Дзержинский, — тихо сказал Эрик, возвращаясь к документам. — И не завтра.

Работа продолжилась. Холодная, выверенная, без лишних эмоций. Но где-то под слоями расчёта уже зрело решение: если понадобится, он сделает первый ход сам.