Страница 102 из 185
Он смотрел на неё и думал о том, что она задаёт эти вопросы не из праздного любопытства. Она проверяет границы. Его. Этого мира. И, возможно, впервые решает — хочет ли она быть частью чего-то такого или нет.
Ванесса некоторое время молча водила ложкой по пломбиру, потом задумчиво облизнула её, словно пробуя вкус на границе внимания и мысли. Жест был рассеянный, почти невинный — и от этого особенно сексуальный. Давид ощутил, как знакомая волна ударила в тело резко, без предупреждения, отозвалась тяжёлым теплом ниже пояса. Он почти усмехнулся сам себе, медленно вдохнул, заставляя мышцы расслабиться, а мысли — встать по стойке «смирно». Никаких движений. Никаких взглядов дольше секунды. Он не имел права спугнуть этот хрупкий момент.
Ванесса наклонила голову набок, изучая его с тем вниманием, которого раньше не позволяла.
— Почему ты отказался от Мириэн? — спросила она негромко, будто между делом.
Он не ответил сразу. Чуть отодвинул чашку, сцепил пальцы, глядя не на неё, а куда-то сквозь столешницу.
— Потому что мог себе это позволить, — сказал спокойно. — Договорённость с Серебрянниковыми была заключена задолго до моего совершеннолетия. Тогда я был.. удобным вариантом. Перспективным. Управляемым.
Он перевёл взгляд на неё, уже открыто.
— Но я быстро прибрал клан к рукам. Силой. Не интригами, не просьбами. Когда стал главой, брак перестал быть необходимостью. Более того — он стал помехой. Клан Серебрянникова оказался слишком слабым. Союз с ними тянул бы нас вниз.
Ванесса едва заметно сникла. Плечи опустились, взгляд ушёл в сторону, будто эти слова задели не саму историю, а что-то личное, глубже. Она ничего не сказала, только медленно положила ложку рядом с контейнером.
Давид откинулся на спинку стула, позволяя себе редкую откровенность.
— Иногда, — произнёс он тише, — случаются исключения.
Она подняла глаза.
— Ты знаешь хоть одно исключение в своём мире? — спросила прямо, без вызова, но с тихой надеждой, которую пыталась скрыть.
Давид улыбнулся. Не хищно. Не иронично. Улыбкой человека, который слишком долго шёл по прямой и вдруг позволил себе свернуть.
— Да, — сказал он. — Знаю.
И больше ничего не добавил.