Страница 6 из 102
Он давил, пока клинок не прошёл глубже, затем выдернул его, ударил снова, расширяя рану, и только когда голова жука дёрнулась последний раз, отделяясь от туши под собственным весом, позволил себе отступить на шаг.
Некоторое время он стоял посреди дымящегося коридора и смотрел вверх, в тёмное жерло десантного тоннеля, ожидая, что оттуда появится новая волна. Война с Роем приучила его не верить в тишину. Тишина слишком часто оказывалась обманчивой.
Но проход молчал, глядя на него в ответ своим дымящимся огромным жерлом.
Пыль медленно оседала. Дым, густо стоявший по всему уровню, тянуло наверх. В динамиках раздались голоса выживших. Где-то за спиной скрипели сервоприводы уцелевших ПЕХов. Новых пауков не было.
— Победа, — сказал Квир негромко, почти самому себе.
А потом, будто только теперь позволив ярости выйти наружу, вскинул обе руки к чёрному зеву и заорал так, что повреждённые динамики ПЕХа сорвали голос в хрип:
— Победа-а-а!
Ответом ему стало не эхо, а далёкий низкий гул, идущий уже не из глубины, а сверху. Генерал активировал антигравы, помог себе импульсными ускорителями и, цепляясь манипуляторами за оплавленные края, выбрался по десантному тоннелю на поверхность.
Эквилон-7 горел.
То, что раньше было городом, теперь лежало под ним чёрным, багровым и белым, словно кто-то огромный провёл по планете раскалённым лезвием. Поверхность вокруг превратилась в стекловидную равнину, по которой ещё бежали огненные трещины; дальше, среди руин, дымились массивные туши тяжёлых рархов, спекался хитин мелких штурмовых пауков, взрывались оставшиеся без управления боевые узлы, а над всем этим поднимались столбы пепла, подсвеченные снизу пожарами и сверху вспышками орбитального боя.
В небе, разрезая серую завесу, входили в атмосферу сотни десантных ботов. Они шли плотными группами, прикрытые орбитальными щитами и огнём «Звезды Аллурии», которая где-то там, за дымом и облаками, добивала корабли рархов, не успевшие уйти из зоны поражения. Вспышки на орбите казались отсюда далёкими и почти красивыми, если забыть, что каждая из них могла означать гибель крейсера, разломанный транспорт или очередной кусок вражеского флота, превращённый в раскалённые обломки.
Квир стоял на краю провала и молчал.
Победа далась слишком дорогой ценой, чтобы радоваться ей полно, но была достаточно настоящей, чтобы не позволить себе скорбеть сейчас. Эквилон как колония был потерян. Поверхность стала могилой миллионов. Жителей, его армии, жуков… Сотни тысяч Пешек, сержантов и офицеров остались в подземных коридорах, где их никто уже не будет считать поимённо, потому что у большинства из них и имён-то не было. Но гражданские выжили. Те, кто успел укрыться к началу вторжения. Заводские базы данных, научные разработки, персонал, ради которого Рой пришёл сюда, ещё можно и нужно было вывести.
Он вызвал интерфейс связи.
После уничтожения орбитальных глушилок канал открылся почти сразу, и перед генералом появилось лицо Зела Рэя, главы гражданской администрации Эквилона. Аллурианец средних лет выглядел так, будто за последние сутки постарел на десятилетие; под глазами у него залегли серые мешки, губы потрескались, но голос, когда он заговорил, прозвучал ровно.
— Генерал, мы готовы. Ждём вашей отмашки.
— Начинайте эвакуацию, Зел Рэй, — кивнул Квир. — На орбите вас встретят корабли Третьего флота. Приоритет… — Квир запнулся. — Да вы сами всё знаете. Всё, что не успеете вывести, готовьте к ликвидации.
Зел Рэй на мгновение закрыл глаза, принимая не приказ даже, а приговор городу, которому служил.
— Понял вас, генерал.
Связь оборвалась, и почти сразу рядом опустился десантный бот. Аппарель раскрылась, и на выжженную землю посыпались Пешки, разворачивая охранный периметр с той же бесстрастной точностью, с какой их собратья умирали внизу. Они ставили мобильные турели, выносили маяки посадки, занимали сектора обстрела, и только после того, как площадка была признана безопасной, к Квиру подошёл сержант в штурмовом ПЕХе.
Он вскинул кулак к груди и вытянулся по уставу.
— Генерал Квир Сан! Мне приказано сопроводить вас на «Звезду Аллурии». Прошу пройти на борт десантного бота.
Квир посмотрел на него, затем на небо, где среди пепла уже поднимались первые спасательные шаттлы. Из-под земли один за другим выдвигались огромные плазменные буры шахт аварийного старта; их жала отстреливались и распадались на части, освобождая путь кораблям, которые уносили с Эквилона всё, что ещё имело цену, и всех тех, кто сможет развернуться на новом месте, восстановив всё, что было потеряно.
Генерал ничего не ответил сержанту и молча пошёл к аппарели.
Когда бот поднялся, он видел, как под ним раскрывается вся картина последнего дня колонии. Руины города, испещрённого прорытыми дырами туннелей, чёрные пятна термоядерных ударов, тысячи мёртвых рархов, устлавших телами поверхность, уходящие в небо шаттлы, десантные группы, принимающие на себя прикрытие эвакуации, и далеко в вышине — вспышки всё ещё идущего орбитального сражения, где его сестра добивала тех, кто несколько часов назад считал Эквилон своей победой.
Колония была потеряна.
Но Рой умылся кровью.
Квир позволил себе представить главного рарха, того самого, который планировал эту операцию. В его воображении это непременно была огромная, жирная тварь с множеством жвал, раздутым брюхом и чёрными огромными глазами, в которых не было ничего, кроме холодного расчёта. Генерал усмехнулся, поднял бронированную руку и, глядя сквозь пространство на горящий Эквилон, мысленно впечатал этой твари неприличный жест прямо между глаз.
— На-ка, выкуси!