Страница 10 из 102
Сначала Квир решил, что это галлюцинация. Потом в окошко ударил луч света, болезненно резанув по глазам. За стеной что-то лязгнуло, послышалось шипение аварийной резки, затем глухой удар. Кто-то находился в соседней кабинке. Кто-то пытался пробиться к нему. Сил шевелиться уже не было, холод и нехватка кислорода сделали своё дело. Он попытался что-то сказать, но не услышал собственного голоса и провалился в темноту.
Сознание вернулось рывком.
Квир резко вдохнул, дёрнулся, почти ударился плечом о стенку и несколько секунд не мог понять, почему не мёрзнет. Паника отступила не сразу, но военная привычка быстро собрала разрозненные ощущения в картину. Он всё ещё находился в душевой. Всё ещё в невесомости. Но теперь на нём был ПЕХ.
Вместо офицерской модели шестого поколения на нём был старый десантный ПЕХ — проще, грубее, с меньшим количеством интерфейсов и куда более примитивной внутренней настройкой, но он давал воздух, тепло и защиту. Тело слушалось. Руки двигались. Пальцы отзывались. Сердце билось ровно, хотя в крови ещё оставались следы гипоксии.
И только тут он заметил, что в кабинке душевой находится не один.
Рядом, медленно вращаясь в невесомости, висело тело Пешки в песочном поддоспешном комбинезоне. Глаза юноши были широко открыты, покрытые тонкой ледяной плёнкой, лицо уже успело посереть от холода, а ресницы и волосы побелели от инея. Квир посмотрел на выломанную стенку между кабинами, на следы резки, на раскрытый аварийный комплект и почти сразу понял, что произошло. Пешка зашёл в соседнюю душевую, задраил её, пробился внутрь, снял с себя ПЕХ, раскрыл машину и засунул в неё генерала, после чего сам остался без защиты.
Взгляд невольно задержался на мёртвом лице чуть дольше, будто пытался запомнить, но нет — Пешка как Пешка, много их таких, все на одно лицо. Он не стал искать в себе благодарность или скорбь. Пешка сделал то, для чего был создан: сохранил жизнь командиру. В иной ситуации Квир отметил бы это в отчёте и присвоил бы подразделению поощрение, если бы от подразделения осталось кому его получить.
И тут его осенило.
Используя личные коды, он быстро перенастроил связь ПЕХа на все военные каналы, до которых могла дотянуться система урезанной в плане возможностей машины.
— Говорит генерал Квир Сан. Всем, кто меня слышит, выйти на связь.
Несколько секунд в канале стоял только треск помех.
— На связи сержант Унт Сер, — раздался наконец низкий, хрипловатый голос. — Девяносто пятый взвод, сто двадцать первый штурмовой корпус, Третий флот. Личный состав — девять Пешек. Потеряна одна единица. Полагаю, генерал, вам о судьбе Пешки известно лучше.
— Где вы, сержант?
— На плац-палубе. Точнее, на том куске плац-палубы, что от неё остался. Пешки отправлены на поиск выживших. Но, думаю, других уже не будет. Все, кроме вас и техников, находились здесь.
— Понял тебя, сержант. Конец связи.
Квир дёрнул аварийный рычаг и покинул душевую кабинку.
Окружающая картина не радовала. Десантный блок, ещё недавно бывший частью величественного линкора, теперь плыл в гипере как обломок скорлупы, оторванный от живого организма и брошенный в бескрайнее, чужое течение. Можно было бы сказать, что зрелище завораживает, если бы впереди не наливалось алым свечение, перечёркнутое тёмно-синими прожилками. Пространство то тут, то там вспыхивало молниями, и каждая такая вспышка напоминала о том, что гипершторм способен разобрать на атомы любого незваного гостя, которому не повезло оказаться на его пути.
Когда Квир выбрался туда, где недавно была плац-палуба, он понял, о чём говорил сержант. Одинокий штурмовой бот действительно уцелел чудом, будто вжавшись в край оторванного фрагмента. Смертоносный луч, отделивший кусок линкора, прошёл рядом, словно мясник, разрубая тушу, лишь слегка задел ножом то, что вообще не собирался сохранять. Остальным ботам не повезло. От одних остались раскалённые швы креплений, от других — оборванные элементы стоек и обломки десантных секций.
Так бывает.
— Сержант, отсеки выше и ниже осмотрели? — спросил Квир, направляясь к боту.
— В процессе, генерал. На верхнем уровне склады боеприпасов и вооружения. На нижнем расходники и провизия. Детонация части боекомплекта увела нас в сторону, но нам повезло: ничего сверхмощного там не хранилось, а переборки не дали цепной реакции разойтись по всему фрагменту. Дроиды-доставщики были единственными обитателями складов, но без корабельного ИИ можем о них забыть. И генерал… меня сейчас больше пугает не это. Мы, судя по всполохам пространства, приближаемся к зоне гипершторма.
— Заметил, сержант. Не слепой.
Квир пытался вспомнить всё, что когда-либо слышал о гипере, пока шёл к боту. Среди его знакомых был профессор Дел Мар, посвятивший жизнь изучению гиперполей. Когда-то их свела судьба на орбитальной станции «Кворим-Сит», куда профессор попал после нападения рархов на исследовательское судно. Третий флот тогда оказался в соседней системе и успел выдернуть выживших из лап смерти, а благодарный учёный, едва добравшись до безопасного зала для VIP-персон, решил обрушить всю свою признательность и научную одержимость на первые встреченные уши в военной форме. Ему было совершенно безразлично, что перед ним пехотный генерал, а не флотский специалист по гипернавигации. Квир тогда слушал вполуха, больше думая о потерях и сроках пополнения, и сейчас многое бы отдал за возможность выдернуть сюда этого безумного старика вместе с его схемами, моделями и привычкой объяснять невозможное так, будто речь идёт о погоде.
— Гипершторм, — произнёс он вслух.
— Что? — спросил Унт Сер.
— Вспомнил разговор с одним профессором. По его словам, гипершторм возникает в местах истончения границы между обычным пространством и гипером. Истощение, разрыв, нестабильный прорыв — он использовал разные слова, а я, признаюсь, слушал не слишком внимательно.
— Простите, генерал, а удачные эксперименты у вашего профессора были?
— В большинстве случаев его дроны погибали. Распылялись, теряли структуру или просто исчезали. Но вроде он говорил о паре случаев, когда связь обрывалась без признаков разрушения. Тогда он и выдвинул теорию, что часть объектов может проваливаться обратно в трёхмерное пространство. Или куда-то рядом с ним. Повторяю, сержант, я почти не слушал и мало что понял.