Страница 92 из 224
Оказавшись по другую сторону рогозовых зарослей, Рэйна увидела край всплывшей кожаной сумки, бросилась к ней и принялась рыскать руками под водой. Нащупав спину Оина, она крепко ухватила его за рубашку и рванула вверх, чувствуя, как её собственные ноги уходят в ил.
Рэйне с трудом хватило сил, чтобы удержать его голову над поверхностью и оттащить к ближайшему дереву. Усадить там, где вода не достигла бы его груди. Лицо его было слишком бледным.
Она сжала ладонями Оина плечи и тряхнула что было мочи.
— Очнись!.. — голос сорвался.
Он не дышал. Секунда. Другая… Грудь не поднималась.
— Пожалуйста… Ну же! Оин…
Рэйна не знала, что предпринять. Положить его. Но куда? Везде вода.
Она лихорадочно соображала. Может, оттащить его на сушу? Позвать на помощь? Сколько у него времени?..
Оин вдруг содрогнулся.
Кашель рванул из него наружу вместе с хриплым вздохом. Перед глазами его всё затянуло красным — вспышка за вспышкой.
— Иххвое… — он еле шевельнул языком.
— Что? — не поняла Рэйна. — Можешь дышать?
— Их двое!
Она замерла.
И сказать ничего не успела. Только хрипнула, когда вторая тварь накинулась на неё из воды, схватила за шею и потащила от Оина…
— Рэйна!
Он вскочил на ноги. Пошатнулся. И бросился за ней.
Плечо пронзила боль, когда впереди стоящее дерево вдруг налетело на него со всей дури. Оин приложил к нему ладонь и оттолкнулся, чтобы через два шага влететь в следующий ствол. Лес перед глазами шёл кругом, а землю под ногами кренило, как после четвёртой кружки эля.
Раздался шумный плеск.
Рэйна.
Оин повернул голову и увидел, что она уцепилась за мшистый ствол молоденькой ольхи, не позволяя болотной твари утащить себя под воду. И снова бросился к ней. Сквозь красные всполохи. Сквозь деревья, что протянули корни, как страшные щупальца, к Рэйне. К её горлу. К её груди. Желая сожрать её.
— Нет!
Оин выхватил из сумки искрянку, метнул её в болотную тварь.
Попал. Да с такой силой, что у той мотнулась и хрустнула голова.
И — ничего.
Пыльца внутри мешочка вымокла, не выдав искры. Болотник лишь отвлёкся на мгновение.
Но этого хватило.
Рэйна отпустила ствол ольхи, извернулась, сжав зубы, и втолкнула свою последнюю искрянку прямо болотнику в глотку.
Ослеплённая вспышкой, она чуть не плюхнулась в воду, защищаясь руками от огня. Но Оин уже оттащил её назад.
— Прости!.. — он всё ещё тяжело дышал, издавая хрип на каждом вдохе.
— Всё в порядке, — заверила Рэйна.
Но он не дал ей опомниться, продолжая тянуть за собой прочь из рогозовых зарослей.
— Всё закончилось. Остановись.
— Нет. Они тянутся за тобой!
— Кто?
— Они!
Рэйна вырвалась из хватки Оина и попыталась поймать его взгляд, но тот полный паники метался по деревьям — зрачки размером с лури.
— Оин…
Он вдруг толкнул её себе за спину, будто хотел заслонить от невидимой угрозы, но тут же схватился за голову и опустился на колени в воду.
Увидев, что он тянется к сумке, Рэйна перехватила его за запястье.
— Не смей! — она вырвала сумку из его рук. — Тебе не нужна эта дрянь.
— Я не могу… — он смотрел мимо неё и задыхался. — Не могу видеть это… снова…
— Оин, — она взяла его лицо в свои ладони. — Это не взаправду! Ты — отравлен! Своим же страхом…
Он пришёл в себя к позднему вечеру.
Резко втянул воздух и уставился в потолок. Под веками слабо полыхнуло красным, когда он приоткрыл их, но никаких щупалец из ветвей и деревьев не наблюдалось. Комната была обычной и тихой.
Сон принёс голове облегчение, но общее состояние удручало. Тело казалось тяжёлым и вялым, будто набитое песком.
Оин не помнил, как оказался дома. Только как Рэйна выхватила у него сумку и спрятала, чтобы он не мог дотянуться до пузырька с остатками теневой. А после — как уже Дэйзи вливает в него какой-то гадкий эликсир.
— Болван, — сказала она, когда он закашлялся и оттолкнул от себя недопитый флакон.
Если бы за каждое её ругательство Оину выдали солрин, он бы уже расквитался с долгом.
Он был болваном, по многим причинам. Потому что глянул в воду. Потому что позволил болотнику обмануть себя. Потому что намочил искрянки. И потому что никогда не говорил Дэйзи о красных вспышках, выжигающих у него перед глазами образ мёртвой матери. Он не думал, что это имеет значение. И уж тем более не предполагал, что умалчивание заденет её.
— Я бы дала тебе хорошую затрещину, если бы твоя голова не побывала только что в Пекле, — сказала она, укладывая его на диванных подушках.
— Раньше ты не была такой нежной.
— Спи, болван.
Оин улыбнулся, умея различить за её грубостью скрытое беспокойство.
Как только к нему вернулась способность держаться на ногах, он отыскал грозариум, припрятанный под рабочими документами, раскиданными по столу, и поднялся на второй этаж.
На его стук из комнаты Рэйны никто не отозвался.
— Она в умывальной.
Оин обернулся.
В дверях напротив, сложив руки на груди, стоял Тод — в привычных чёрных брюках и повседневной рубашке, выглаженной слишком тщательно. Свет из его комнаты, пав косой полосой в коридор, очертил ровную линию его плеч.
— Чего тебе?
— Да так. Стало интересно, что это Крысолов тут вынюхивает, — слова прозвучали вяло, словно в них забыли впрыснуть яд.
— Не твоё дело.
Тод едва заметно повёл бровью.
Оин прислонился спиной к стене, не в силах испытать раздражение. Он решил подождать Рэйну прямо здесь, опасаясь, что, если вернётся к дивану, снова уснёт.
Через долгое мгновение он перекатил голову по стене и глянул на Тода, прилипшего плечом к дверному косяку, как назойливый стражник.
— Если есть что сказать — говори.
Тод покривил губы, не собираясь вестись на провокацию, но тут же произнёс:
— Надеюсь, ты понимаешь, что твои действия имеют последствия.
— О чём ты?
— Об этом, — он кивнул на грозариум, зажатый в его руке.
Оин машинально стиснул стекляшку, будто Тод мог отобрать её.
— Это просто подарок.
— Ври себе и дальше.
— Тебе-то какое дело? — он усмехнулся, вспомнив бумажную бабочку, выпавшую из его книги.
— Есть дело. Рэйна мне нравится.