Сердце Молнии

В кухне стояла полуденная тишина — роскошь для дома, заполненного детьми, где постоянно кто-то хлопал дверьми, бегал и неизменно спорил. Днём свет ложился на столешницу перед окном широкими прямоугольниками и скользил по ней и медной посуде, висевшей над плитой, цеплялся за кромки аккуратно составленных тарелок.

— Так, что Сиенитам нужно от тебя? — Оин повторил вопрос, опасаясь, как бы долгая пауза не перебила желание Рэйны поговорить.

— Они… что-то вроде моих охранителей, — сказала она, подставляя ему стакан, чтобы наполнил. — До нашей встречи я снимала комнату в Сером квартале.

— Ну и местечко же ты выбрала.

Оин отставил графин на столешницу и упёрся в неё боком.

— Знаю: скверное, — сказала Рэйна. — Но в тот момент я плохо понимала город, да и лишних денег при мне не было. В общем… В один из дней, — как раз когда я вышла на твой след и до самого вечера караулила тебя возле дома господина Дэшера, что, сам понимаешь, было бестолковой затеей, — я вернулась на ночлег и обнаружила, что вся комната и мои вещи перевёрнуты вверх дном. А запасы тэйл’вэ — уничтожены.

— Воры?

— Должно быть. Но поживиться им было нечем. Всё самое ценное оставалось при мне.

— А тэйл’вэ, это… что? — Оин кивнул на флакон, который Рэйна задумчиво потирала пальцем.

— Не знаю, как точно будет по ивейски. Если дословно — это грозовые травы. А вообще — домашний травяной сбор, с добавлением коры Штормового Древа, — ответила она. — Он поддерживает моё шиёсо вдали от Древа, поскольку оно слабое и не может восполняться, как у… нормальных мару.

Она поболтала флакон, откупорила пробку, и по кухне распространился терпкий, немного медовый запах — в нём слышались горечь трав и свежесть гор. С изумрудного горлышка во взвар, пахший жимолостью, сорвалось несколько тёмных капель, окутанных слабым зеленоватым сиянием.

Оин поймал себя на том, что следит не за содержимым флакона, а за пальцами Рэйны. Она держала его уверенно, но осторожно, будто то был не сбор, а некий алхимический компонент. Свет из окна ложился на её щёку, подсвечивал радужку глаз, высветляя их и делая ярче. Когда она потянулась за ложкой, прядь волос выбилась из-за уха, и Рэйна машинально заправила её обратно.

Оин отвёл взгляд.

— И чем кончилась та история со взломом? — спросил он.

— Взломщиков так и не нашли, — продолжила Рэйна, помешивая напиток. — Я сразу сообщила об инциденте отцу, о том, что лишилась запасов. А он, видимо, передал заботу об этом Сиенитам. Точно не знаю, как обстояло дело, но Фиел незамедлительно выслал людей, чтобы те передали мне тэйл’вэ. Так и повелось. Теперь они моя связь с домом. Наверное, я должна быть благодарной за их, эм… заботу. Но мне претит, что за мной ходят по пятам, как за малым ребёнком.

Оин повернулся и упёрся рукой в столешницу. Вид у него был расслабленный, но взгляд вцепился в глухую стену соседнего дома за окном. До него вдруг дошло: вот что Дэш имел в виду, обещая Рэйне «безопасное пристанище». Не хотелось думать, что могло случиться, вернись она в комнату в момент погрома. Оин не сомневался в том, что Рэйна может постоять за себя, но всегда мог найтись кто-то сильнее и ловчее неё. Он непроизвольно сжал зубы… Не удивительно, что этот Фиел приставил к ней людей. Будь он на его месте, поступил бы так же.

Оин украдкой скользнул взглядом по обнажённому плечу Рэйны, по тонкой коже с оливковым отливом, почти незаметным при дневном свете, и нахмурился, припомнив вдруг того покрытого тригорца.

— Ты сказала, что Сиениты заботятся о тебе, — проговорил он. — Но я видел, как вы спорили. Они явно не собирались отдавать тебе флакон. Разве это не расценивается как угроза? Ведь если, как ты говоришь, сбор не принять и твоё шиёсо ослабнет, то ты… умрёшь.

Видимо, в его голосе прозвучало больше беспокойства, чем требовалось, потому что Рэйна принялась живо оправдывать их.

— Нет, нет, — она помотала головой. — Дэанор просто пытался убедить меня, вернуться домой.

— Убедить? — хмыкнул Оин. — Шантажируя смертью?

Рэйна прикусила губу, ища, что противопоставить его замечанию.

— Думаю, это оттого, что Фиел начал терять терпение, — выдала она. — Он считает, я впустую трачу здесь время. Он изначально не верил, что поиски артефакта увенчаются успехом.

— Но как можно требовать твоего возвращения сейчас, когда ты так близка? — он оттолкнулся от столешницы и прошёлся к столу. — Ты потратила столько времени и ради чего? Чтобы бросить всё…

— Я знаю, — мягко перебила Рэйна. — Я тоже негодую. Но Фиел, он…

Она помотала головой, не находя слов, и поднесла стакан к губам, морщась, то ли от горечи трав, то ли от произнесённого имени.

Фиел.

В голове Оина оно прозвучало, как звук камня, упавшего в колодец. Он представил высокого, мрачного человека, выдержанной эруанской породы, с непробиваемым спокойствием, за которым скрывался лёд вместо души.

— Значит, Фиел рвётся заполучить наследницу клана, — небрежно бросил он, беря со столешницы пробку от графина, чтобы перекатить её между пальцев.

— Так говоришь, будто это единственная причина связаться со мной, — тихо возразила Рэйна.

— Прости, но как-то непохоже, чтобы за вашим союзом скрывалась какая-то иная история. Мне показалось, ты кривишься всякий раз, произнося его имя. Или я не прав?

Она усмехнулась, едва заметно, и отвела взгляд.

— Может, я и ошибся…

— Твоё наблюдение верно, — внезапно согласилась она. — Я почти уверена, что Фиел нацелился возглавить мой клан, чтобы приложить руку к доходам от добычи нефрита. Он — младший из трёх сыновей прежнего наира. После его смерти всё основное наследство перешло к старшему брату. Фиелу не досталось практически ничего, кроме разве что попечения над племенными табунами. Дело важное, но, — она пожала плечом, будто сбросила с него невидимую тяжесть, — как я слышала, сейчас почти не приносит дохода. А их клан всегда снабжал рынок чистокровными эруанскими жеребцами.

Оин слышал, что скакуны этой породы ценились очень высоко. Упрямые как ветра за Пределом и сложные в объездке. Зато манёвренные в бою. Всякая знать любила выложить за такого круглую сумму, особенно эмидейские царствующие персоны. Но времена менялись. И ардгарские гехорны быстро заполонили рынок, потеснив всех остальных.

— Значит, у Сиенитов проблемы с доходами, — Оин оставил пробку в покое, заткнув ею графин.