Сердце Молнии

Глава 8. Напарница

Оин потёр ладонью сонное лицо, чувствуя, как отваливаются спина и шея после сна на диване. Намерение вернуть комнату в своё распоряжение возрастало с каждым днём. Он подумал: если помочь с поисками артефакта, это ускорит дело.

— Дэш.

Он дёрнул за дверную ручку, но кабинет оказался заперт.

— Дэш, надо поговорить.

— Уехал, — подсказал проходящий мимо Тод.

— Куда?

— Туда, куда ты не сунешь свой теневой нос.

Оин подавил желание выбить тарелку с блинчиками из его тощих рук. Чувствуя его настрой, Тод предусмотрительно потерялся из виду в коридоре. Лишь движение воздуха подсказало, что он уже проскочил мимо.

Оин в третий раз дёрнул дверь, окончательно убеждаясь в отсутствии дяди. Припомнив, что тот собирался проверить какие-то свидетельства об отце, он успокоился. Дело двигалось и без него.

Самым сложным в возвращении к старой жизни оказалось не приноровиться к жёсткому дивану, не свыкнуться с отсутствием свободы или ежевечерней очереди в умывальной. А переварить ссору с Несс. Каждое её слово меткой стрелой попало в него, не позволяя сбежать от неприятной правды: это он пустил на самотёк собственную жизнь, потому что боялся оглянуться на неё и узреть масштабы разрушения, что с каждым днём становились только заметнее. Оин не любил, когда Несс устраивала ему головомойки, потому что те действовали слишком отрезвляюще и всегда тянули за собой длительное, тяжёлое похмелье.

«Сколько ещё раз мне прощаться с тобой навсегда? Сколько ещё обливать слезами подушки?»

Да уж… Он вполне заслуживал кары всебогов.

Все последующие дни после ссоры, Оин с трудом засыпал под тиканье напольных часов, неторопливо отмеряющих вечность, уготованную ему в доме дяди. Без конца ворочаясь, он изучал то орнамент диванной обивки, то зацикленный резной декор стен. Если кое-как уснуть всё же получалось, вскоре Оин обязательно вздрагивал, оступившись во сне, или от касания листка, сброшенного сверху фикусом. И всё начиналось заново.

Хорошо хоть внутренняя тьма оставила его в покое на какое-то время. Возможно, тому способствовал отвар ромашки, который Оин стал принимать на ежевечерней основе.

Теперь, когда падать было ниже некуда, ему предстояло заново выстроить из руин всё, что он уничтожил. И вернуть уплаченный за него долг.

Оин решил начать с малого. Сперва обошёл весь дом, проверяя, нуждается ли что-нибудь в ремонте, и в тот же день принялся латать всё, что успело прийти в негодность. Он привёл в порядок шаткую ступеньку лестницы, ведущей на третий этаж к комнате Дэйзи и небольшому домашнему святилищу Цветения. Закрепил расшатанные столбики на перилах — те, что близнецы умудрялись выламывать каждый приезд. Подкрутил и смазал петли на всех скрипучих дверях. Почистил дождевые водостоки.

Как бы он ни убеждал себя, что его история с этим домом давно закончилась, осталась где-то в прошлом, та всё равно находила отклик в душе. Самые простые вещи вызывали у него острую ностальгию: скрип половиц на втором этаже, прохлада латунных дверных ручек, узор трещин на плитке в холле, перепалки Риксы и Эйка, голос Дэйзи, зовущей всех завтракать…

Когда Оин добрался до чердака, он обнаружил там покрытую пылью и паутиной глиняную пластину, вшитую в крышу от протечек. Судя по тусклому цвету, печать в ней утратила силу, что грозило потопом в случае сильных дождей. Оин восстановил моры печати, а с остальным обратился к Дэйзи, чтобы та помогла ему зарядить пластину своим шиёсо. Она без проблем согласилась.

Дэйзи продолжала вести себя как ни в чём небывало, хотя присутствовала при его ссоре с Агнесс.

— Я дам тебе лури, если загонишь Эйка помыться, — сказала она как-то днём, убегая на очередной вызов.

Оину не составило труда выполнить поручение. Стоило всего-то пообещать мальчишке, что он научит его несложной печати-ловушки для жуков. Так первый лури оказался в кармане — капля в море, учитывая размер всего остального долга.

В противоположность Дэйзи, Тод счёл себя обязанным открыто выказывать свою неприязнь, выражая её в косых взглядах и едких комментариях. Впрочем, в этом не было ничего нового. Оина больше раздражала демонстративная видимость Тода. Теперь он расхаживал по дому с видом, будто сам молодой хозяин, и мозолил глаза своей кислой физиономией. Оину хотелось напомнить клятому невидимке, откуда он тут взялся: как Дэшу пришлось выложить немалую сумму, вызволяя его из каменоломни, где он появился на свет и рос на правах заключённого, отрабатывая долг родителей. Но Оин держал это замечание при себе, однажды пообещав Несс, что не будет доставать этого червяка, раз уж тот был ей дорог.

Остальные в доме по большей части не тревожили Оина, занимаясь своими детскими делами. Сивер, Эйк и Рикса уже переросли тот возраст, чтобы ходить за ним хвостом и просить прокатить на спине, как было раньше. Эруанки ещё сторонились. Хотя одна из них быстрее привыкала к присутствию в доме «постороннего».