Сердце Молнии

Глава 39. Арнар

Рассвет застал Оина уже на ногах.

Первым делом после пробуждения он проверил метку — она не болела, но жгла его неугасающей тревогой, требующей сорваться с места и продолжить путь, не дожидаясь даже завтрака. Перед решающим часом каждая лишняя минута промедления казалась ему бездействием.

Эйден словно почувствовал его нетерпение.

— Может, и к лучшему, что ты её не помнишь, — сказал он, протягивая ему гретый хлеб. — Так мысли трезвее.

Оин поморщился от его слов. Спокойствие Эйдена одновременно раздражало и в то же время было именно тем, в чём он нуждался. Помогало сохранять голову холодной.

Расправившись с едой, он стряхнул крошки с ладони и поднялся, готовый отправляться в путь. Эйден тоже засобирался, однако делал всё с такой размеренностью, будто нарочно тянул время. Оин еле сдержался, чтобы не поторопить его.

Первым было решено преодолеть больший переход из двух оставшихся. После ночного отдыха Эйден чувствовал себя бодрее, хотя цвет лица к нему так и не вернулся.

Расчёт оправдался.

Спустя несколько мучительных мгновений пространство без проблем выпустило их уже по другую сторону перевала, где они вынужденно устроили привал на открытом каменном уступе.

Эйден опустился меж изогнутых корней старого низкорослого дерева, вросшего в скалу. Он по-прежнему не терял присутствия духа, однако движения его стали совсем медленными, а всегда внимательный взгляд — менее открытым.

— Переведу дух и отправимся дальше, — сказал он.

Оин отнёсся с пониманием.

— Могу я что-нибудь сделать для тебя?

— Если найдёшь вербену, буду признателен. Думаю, её несложно отыскать в подобном месте.

Устроившись поудобнее между корней, Эйден прикрыл глаза и вскоре, кажется, задремал.

Оин оставил его вместе с вещами и отправился осматривать окрестности, высматривая нужную траву. Он примерно знал, что искать: тонкие стебли, узкие зубчатые листья, мелкие бледно-лиловые цветки — в комнате Риксы рос один такой кустик. Заодно он надеялся увидеть Сэл’Тарн хотя бы издали, совсем не представляя, как выглядит поселение Гроз. В голове рисовались суровые дома, прижатые к склону, обнесённые тёмными каменными стенами, повторяющими изгибы склона.

Но его было не видать. Вокруг простирались только горы. Куда ни глянь, одни серые хребты — вставали друг за другом ломаными гранями и растворялись в сизой дали.

Сделав широкую петлю вдоль уступа, Оин остановился на месте, откуда открывался красивый вид. Раньше Тригорье казалось ему плоской открыткой на фоне суетливой столичной жизни. Теперь он видел, что это целый, непостижимый мир.

Глядя на дальние вершины, он вдруг вспомнил материнские руки перед своим лицом. Она складывала пальцы рамкой и показывала, как поймать между ними все три пика Тригорья разом, превратив их в картинку.

Здесь не было привычных очертаний, знакомых с детства. Да и от рамки получилось изобразить лишь половину. Между большим и указательным пальцами уместился только один далёкий пик да край соседнего хребта.

Оин опустил руку и заметил на склоне неподалёку вытоптанный клочок земли. Им оказался край узкой тропы — первое свидетельство того, что они приблизились к обитаемым землям. Пройдя по ней немного дальше, он обнаружил, что искал. Вербену.

Она росла у самого края тропы, в полоске рыхлой земли между нагретыми солнцем камнями. Несколько тонких стеблей тянулись вверх, усеянные маленькими лиловыми цветками.

Оин присел и сорвал один. Растерев между пальцами лист, поднёс его к носу, желая убедиться, что не ошибся, и вдохнул тёплый медово-травяной аромат.

Перед глазами вдруг развернулась вспышка.

Яркая. Как солнечный блик.

Сквозь неё Оин увидел волны бледной меди. Почувствовал, как они скользнули сквозь его дрогнувшие пальцы. А губ коснулось жаркое дыхание…

— Рэйна!

Воспоминание сгорело прежде, чем он успел ухватиться за него.

Не ускользай…

Оин так и замер, сжимая вербену. Её аромат будто высек искру, что прожгла темноту в его памяти. Но та уже стянулась обратно, позволив лишь убедиться, что воспоминания всё ещё были с ним. Так мучительно близко, что захотелось вцепиться в виски и выцарапать клятый заслон оттуда ногтями.

— Не ускользай… Не ускользай!

Он поднёс вербену к лицу и снова глубоко втянул аромат.

Ничего.

Только сладкий запах травы. И звук его собственного учащённого дыхания.

Когда он вернулся, Эйден уже не спал. Сидел на том же месте, прислонившись затылком к стволу. Но выглядел немного лучше.

— Нашёл? — спросил он.

Оин протянул ему вербену. Эйден отделил несколько листьев, размял их пальцами, отправил в рот и запил водой из фляги.

Оин немного выждал, прежде чем спросить.

— Для чего она?

— От боли. Когда шиёсо почти исчерпано, мышцы сводит. Вербена немного притупляет ощущение.

Следовало бы поинтересоваться его самочувствием, но Оина занимало другое.

— Ещё для чего-нибудь её используют?

— Ну-у, — Эйден задумался, продолжая медленно жевать листья. — Некоторые женщины ополаскивают настоем волосы — запах долго держится. А что?

Оин посмотрел на смятый стебель в его ладони.

— Ничего.

Эйден прищурился.

— Так вот с кем ты там разговаривал. Что-то вспомнил?

— Ты слышал?

Он постучал себя пальцем по уху.

— Точно. — Оин покривил губы, думая, что Эйден со своим эйдарским слухом и Дэйзи с нюхом ищейки составили на редкость удачную пару. — Ну и повезёт же вашим детям, — пробормотал он.

И только договорив, понял, что сунулся, куда не следовало.

— Прости. Не знаю, обсуждали ли вы с Дэйзи…

— Я буду счастлив иметь с ней общее будущее, — спокойно отозвался Эйден.

Ответ прозвучал так просто, будто он говорил о чём-то давно для себя решённом. Оин посмотрел на него внимательнее.

— А Дэйзи знает?

— Она не могла не заметить моего к ней отношения.

— Заметить и знать не одно и то же.

Эйден чуть склонил голову, признавая справедливость замечания.

— Дэйзи знает, что я не могу остаться в Ивее, — продолжил он. — Мой клан, служба… Вся моя жизнь в Ардагаре. Я бы многое отдал, чтобы она разделила её со мной. Но не стану просить её бросить собственный дом ради меня.

Оин вздохнул и присел рядом с ним на землю.

— Как насчёт для начала просто предложить ей подумать об этом? Кто-то должен сделать первый шаг. А то, знаешь ли, она не из тех, кто станет навязываться.