Сердце Молнии

Подойдя к комоду, он резко выдвинул верхний ящик. Внутри звякнули мелкие баночки и раскатились по дну. Оин открыл каждую, понюхал, но то были обычные мази для ран и травяные эликсиры.

На щётке, найденной во втором ящике, он обнаружил длинный волос. Поднеся его к свече, Оин попытался рассмотреть цвет, но в дрожащем пламени тот остался неуловимым — не тёмным и не светлым.

С третьим ящиком ему повезло больше. Там среди аккуратно сложенных полотенец лежала туника от Ин’Зэля. Сперва он пропустил её, подумав, что это вещь Несс. Но тут же насторожился: что её вещь забыла в этом комоде?

Развернув тунику, Оин сразу отметил, что та необычно перекроена — один рукав полностью отсутствовал, будто на него не хватило ткани. Он смотрел на неё и пытался представить девушку, что решилась бы носить такое. Увидеть хоть что-то: движение её руки, услышать голос…

Но мысли затопила мучительная пустота.

— Не ускользай, — прошептал он.

Там во сне — это ведь были её слова?

Преодолевая странное чувство неловкости, Оин поднёс тунику к лицу и глубоко вдохнул, словно ищейка в надежде взять след.

Ткань пахла просто крапивным мылом — так же, как все его чистые рубашки.

Он медленно опустил тунику, ощущая, как под рёбрами стянуло.

Рэйна.

Оставаться в комнате дальше было невыносимо.

Он спустился в приёмную, подошёл к дивану, который за последние месяцы стал для него настоящим пристанищем, но так и не опустился на него. Вместо этого он зашагал из угла в угол, размышляя, что делать дальше.

Кем он теперь был? Свидетельством чужой жертвы?

Он всё ещё пытался вспомнить.

От встреч с Сиенитами остался глухой, неприятный осадок — страх — от них хотелось держаться как можно дальше. Оин понимал, что не стал бы сталкиваться с ними без веской причины.

Значит, Рэйна ею являлась.

Он вспомнил также, что побывал в отцовском доме, куда клялся никогда не возвращаться. Но кто-то сподвиг его изменить принципам.

Рэйна.

Насколько же сильной была его привязанность?

Там, где в памяти оставались слепые пятна, он знал — это всё была она. Так много пустоты. Он пытался дотянуться до неё, но не находил ничего, кроме неуловимых фантомов.

Рэйна.

Он удерживал её имя в мыслях, зная, что, если перестанет, оно поблекнет так же быстро, как всё остальное.

Так было бы проще. Но согласился бы он на такое, будь память при нём?

К утру за окнами разыгрался дождь. Серый рассвет медленно растёкся по дому, спугнув ночные тени. За закрытыми дверьми прятались шорохи, приглушённые шаги, скрип половиц — дом просыпался, но никто не решался выходить, будто непогода бушевала не за окнами, а ходила прямо по коридорам.

Оин вошёл в кухню, заварил себе чай. Когда тот не помог, он сварил кофе. Затем ещё один. Тепло от напитков ненадолго вернуло его в реальность, и та немедленно потребовала действий, напомнив, что он впустую теряет время. Пока он пытался разобраться в себе, Рэйна становилась всё дальше.

Он знал, что должен поступить правильно. Просто знал. Но решимость упиралась в пустоту и там теряла направление.

Снова оказавшись на втором этаже, он вошёл обратно в комнату.

Тело странно отзывалось на пустоту в ней, будто каждым нервом пыталось отыскать в её пространстве что-то жизненно важное.

Взгляд скользнул по чёрному следу молнии на стене, словно по старому шраму, который уже перестал болеть, но продолжал напоминать о случившемся.

Капли дождя за окном с громким стуком разбивались о карниз.

От бессильной ярости всё внутри Оина натянулось, как струна перед обрывом. Казалось, ещё мгновение, и клятый заслон, отделяющий его от истины, наконец дрогнет и падёт. Но он стоял намертво.

Оин опомнился, когда сквозь оглушительный грохот услышал звон стекла. Перевёрнутая тумба, отброшенная его собственной рукой, лежала у порога.

Он только успел заметить, как из разбитого стеклянного шара, скатившегося с неё, выскальзывает крошечная молния и бесследно растворяется в воздухе.

— Зачем ты разбил грозариум? — В дверях в ночной рубашке испуганно застыла Рикса. — Это же ты подарил его Рэйне.

— Я?..

Оин смотрел, как она входит в комнату, осторожно обходя тумбу и осколки.

— Т-ты чего, Оин? Ты плачешь?

Он коснулся щеки — та действительно оказалась влажной.

— Прости. Не хотел напугать тебя.

Быстро утерев глаза, он склонился, чтобы убрать стёкла. Но Рикса вдруг обняла его.

— Мне тоже её не хватает, — едва слышно прошептала она.

На миг всё нутро Оина болезненно сдавило. Не от объятий — от сдерживаемого чувства. Если бы не пустота в голове, оно бы разорвало его изнутри.

Вот оно.

Оин закрыл глаза и прислушался к себе. Если Рэйна вызвала в нём столь сильную бурю, разве обязательно было помнить, почему, чтобы просто спасти её?

Когда он постучал в комнату мальчишек, дверь открыл сонный Эйк. Он перебрался от Тода обратно к себе, как только съехала Амми.

— Ты чего тут? — удивился мальчишка.

— Мне кое-что нужно. Поможешь?

Вместе они перерыли свитки Сивера, сложенные на шкафу, отыскав среди них карту Тригорья.

Судя по ней, до Сэл’Тарна было где-то три дня пути. Сиениты увели Рэйну вчерашним вечером. Он ещё мог успеть.

Через четверть часа Оин уже затягивал ремни дорожной сумки, закинув в неё всё необходимое: куртку, паёк, собранный Риксой, карту Сивера, мел и намиды…

Он торопился. Нужно было ещё арендовать Сида: выносливость гехорна для погони подходила как нельзя кстати. Но прежде ему предстоял ещё один разговор, без которого он не мог просто взять и уехать.

Когда он спустился, Дэш уже находился в кабинете.

Одного взгляда на него хватило, чтобы заметить перемены — за одну ночь Дэш будто постарел на несколько лет. Глубокие морщины у рта и на лбу слились с тенями под его глазами в маску безраздельной усталости.

Увидев дорожную сумку на плече Оина, он покачал головой.

— Это безрассудство.

Оин кивнул.

— Знаю.

Он прошёл в кабинет. Дверь затворять не стал.

— Ты хоть что-нибудь вспомнил?

Оин коснулся лба и покривил губы.

Дэш поднялся с кресла, скрипнув тростью. Дальше последовали его взвешенные рассуждения: