Страница 17 из 224
У него оставался один вариант, самый крайний, не связанный с предложением хозяина питейной. Но это было всё равно что самому себе загнать иглу под ноготь. Насколько ли положение было отчаянным, чтобы обратиться к Дэшу?..
Оин резко нырнул из переулка в узкий проход между домами, ощущая затылком чьё-то пристальное внимание. Если это снова горная девчонка…
— Ай! Ой!
Преследователь взвизгнул, когда Оин схватил его за грудки, втащил в закуток переулка и рывком впечатал в стену.
— Н-не надо!.. П-прошу… Не бей.
— Зачем следишь за мной? — грозно проговорил Оин.
— М-милости прошу, убери руку, — проговорил мужчина. — Ты помнёшь моё одеяние.
Недоверчиво осмотрев краснолицего человека, который увязался за ним от питейной, Оин стиснул зубы и, наконец, разжал пальцы. Упитанный мужчина, пыхтя, одёрнул малиновый сюртук, расшитый дорогими нитями, и принялся поправлять увесистую цепочку на шее с орденом гильдии.
Управленец.
— Что такой видный человек позабыл в захудалом переулке? — поинтересовался Оин, гадая, начнутся ли у него проблемы.
— Неужто власть имущему нельзя просто так в народ выйти? — возмутился управленец, заканчивая поправлять одежду.
Оин усмехнулся:
— И правда.
Он сделал пару шагов назад — отошёл, насколько позволял закуток переулка. От мужчины страшно разило резким одеколоном и луком.
— Так, на кой я тебе сдался?
— Я случайно услыш… — управленец умолк, подавляя луковую отрыжку. — Я услышал, ты ищешь работу, а мне как раз есть что тебе предложить.
— Ясно, — протянул Оин. И сразу покачал головой: — Прости, приятель, но я не настолько отчаялся, чтобы прыгнуть к тебе в койку.
— Цветение помилуй, ты не так меня понял. У меня и вправ… и вправду есть для тебя непыльная работёнка. Ну-ну, не спеши отказываться, — мужчина поднял ладонь в успокаивающем жесте. — Выслушай для начала.
В «Лавке Мудрости» висел плотный, почти осязаемый смог. Табачный кумар лишь довершал его, смешиваясь с запахами несвежего жаркого и людского пота, делая без того непригодный для жизни воздух ещё более тяжёлым. Однако, казалось, никто не замечал этого, кроме Оина.
— Крысы? — перепросил он откашлявшись.
Мужчина напротив него заёрзал, скрипя узким табуретом. Будучи управляющим городскими амбарами, как выяснилось, он представлял собой образец человека, зависимого от всевозможных удобств и мелких поблажек к самому себе. В слабом свете чадящих сальных свечей его большая рыхлая фигура, казалось, вот-вот сползёт на пол.
— Крысы, — жалостливо подтвердил он, прижимая к груди пятерню с пухнущими от колец пальцами. — Одолели не то слово, любезный. Настоящие, хм… исчадия тьмы. За одну только ночь управились со ста восьмью головками сыра, сотней фунтов топлёного масла, творога несколько бочек. Дрожжевых заквасок — тот запас вообще прикончили подчистую. А угадили усё-ё…
Оин ковырнул вилкой маринованную брюкву и недоверчиво уставился на управленца:
— Что за крысы такие?
Тяжёлое лицо мужчины дрогнуло, будто он всё время пережёвывал одну и ту же неприятную мысль.
— Целое полчище. Хуже агм… — он проглотил комок воздуха, скривился и нервно одёрнул сюртук, собравшийся на животе в плотные, натянутые складки. — Тварей хуже не знаю, уж поверь. Жрут, что ни попадя.
— Ясно, — Оин продолжал ковырять неаппетитный салат. — А я тут при чём?
— Как при чём? Ты же этот, — управленец глянул по сторонам, затем наклонился ближе, чтобы шепнуть: — Теневой.
Оина до тошноты обдало луковым дыханием. Он отклонился назад, делая вид, что потирает переносицу. Спинка стула неприятно впилась в позвоночник, прямо как взгляд управленца — в лицо. Маленькие, желтоватые глаза мужчины смотрели с прищуром, будто он соизмерял что-то про себя.
— Я же не это, не обознался? — спросил он. — Ты ведь Теневой — Оин Сприт?
— На мне что, клеймо? — напрочь лишённый аппетита Оин небрежно откинул вилку.
— Да не суетись ты, приятель, не суетись, — мягко осадил управленец. — Я знавал отца твоего.
Упоминание об отце заставило Оина усмирить отвращение к собеседнику и вернуть внимание к разговору.
— И при каких обстоятельствах? — поинтересовался он.
— Так и не вспомнить сразу, — управленец пожал плечами, — дело былое. Встречались, разок другой. Обсуждали то да сё. Документы подписывали.
Не зная, чего ещё добавить, он отвлёкся на вид кирпичной стены за мутным окном. Потом сказал:
— А ведь ты на него похож, как две капли, вот я и подумал, что подсобишь.
В последнее время Оин слишком часто это слышал, будто являлся лишь тенью неудачного отцовского прошлого.
— На отца, возможно, и похож. Но вряд ли — на идиота, — отозвался он. — Думаешь, я не понял, что дело тут мутное?
Управленец качнул головой, сотрясая щеками: ни в коем разе.
— Если нет, почему бы тебе не найти настоящего крысолова? Зачем Теневой?
— Тише, ты! Тише, — прошипел мужчина, озираясь на соседние столики. — За крысолова потом хлопот не оберёшься, — сказал он. — Этот всю инспекцию подтянет за собой — у него, видите ли, бумажки. Припрутся и будут расспрашивать, мол: чего это у вас тут в амбаре живность бегает? Неохота, знаешь, потом возиться с объяснительными. Бюрократы, Пекло их забери, и так и сяк изгаляются. Уж не знают, как ещё украсть времени у занятых господ, — он поморщился.
Оин согласился с тем, что бумажная волокита сильно осложняла жизнь, но про себя.
— Да и что толку с крысолова, — управленец продолжил рассуждать, глухо постукивая по столу пальцами, — одно название. Вечно придёт деловой, будто сам королевский писарь, ловушками бренчит, носом по сторонам вертит. Поставит свою самоделку в погребе и грит, мол, до утра надобно обождать. А потом заявится деловой пуще прежнего, сунет дохлую хвостатую тебе под нос и грит: «Плати!»
Управленец вдруг с размаху хлопнул по столу, вложив в это движение всё своё негодование, чем неприятно потревожил остальных посетителей «Лавки». Оин напрягся, когда их компанию одарили неприязненными взглядами. Однако раздражение окружающих быстро улеглось, придавленное местным смогом. Он и сам чувствовал, как от него разум обволакивает вялость.
— И что прикажешь делать в такой ситуации? — спросил управленец, когда гул голосов вокруг возобновился.
— Ну так, правильно говорит тебе человек, — рассудил Оин, — за всякую работу платить надо.