Игра без сохранений

Глава 18. Дары

Эльфы-слуги унесли безжизненное тело Мелтрема. Нож Гуннара, всё ещё зажатый в побелевших пальцах Эмерика, был весь в крови. Сам же Эмерик отсутствующим взглядом наблюдал за манипуляциями Ведьмы над раной Фирана. Он не чувствовал ничего. Лишь пустоту.

— Ты сделал то, что должен был, — закончив, сказала Ведьма. — Пойдём, мой дорогой, я провожу тебя до покоев.

Она взяла юношу под руку и вместе с ним вышла в коридор. Эмерик слепо шёл за ней.

— Это неправильно… — наконец произнёс он глухо. — Я убил его…

— Ты спас друга, — успокаивала его Ведьма. Её пальцы скользнули между его пальцами, нежно сжимая его ладонь. — Фирандаэль будет жить, благодаря тебе. Как и твой настоящий друг. А Мелтрем… Мелтрем сам выбрал свою судьбу, когда преклонил колено перед лжебогом.

— Ты не оставила мне выбора… — выдохнул Эмерик.

— Разве? — удивилась Ведьма. — Я лишь показала тебе путь. Шаг ты сделал сам.

Эмерик не нашёл слов, чтобы ответить.

Так, держась за руки, они дошли до его комнаты.

— Можно войти? — спросила Ведьма.

— Да… Конечно, — ответил Эмерик, присаживаясь на кровать. Ведьма прошлась по комнате, остановилась у стены и провела по ней пальцем, оставляя на льду мерцающий бирюзовый след. Она взмахнула рукой, и дверь в комнату закрылась.

— Почему ты не сказала нам? — спросил он охрипшим голосом. — Там, за столом. Ты говорила о задании, Найле, кузнеце, но ни слова о том, как ты поможешь нам вернуться домой. И вообще — мы и так уже возвращались в свой мир…

— И хорошо, что вы решили вернуться обратно, — Ведьма посмотрела ему в глаза. — А не сказала я об этом, потому что вы вернулись не все. Ваша подруга отказалась, верно? Но связь между ней и Гидой никуда не делась… Я почувствовала это, когда помогла тебе исцелить её, там, у башни. И я почти уверена, рана, которую получила Гида в том бою, перенеслась в ваш мир.

Эмерик вскочил с кровати.

— Она истекает там кровью?! Одна?! Ты можешь сейчас отправить нас домой? Мы вернёмся! Даю слово!

— Нет. Не могу, — Ведьма покачала головой, с сожалением глядя на Эмерика. — Мне нужно время, чтобы разобраться. Я думаю, что вы так и будете возвращаться через определённые промежутки времени.

Эмерик в панике начал ходить по комнате взад-вперёд.

— Успокойся, — отрезала Ведьма. От силы, исходящей от её голоса, Эмерик замер на месте.

— С вашей подругой всё хорошо. Ты сам исцелил Гиду, а значит, и свою подругу в реальном мире.

— Ты уверена?

— Нет. Но, думаю, что связь работает именно так.

— То есть, — Эмерик взялся руками за голову. — Если мы решим в следующий раз не возвращаться, то…

— То вам остаётся надеяться лишь на удачу, — закончила за него Ведьма. — Если Родгар, Фиран, Гида, или Эмерик, чьё тело занял ты, умрут здесь — вы умрёте там.

Её слова громом отозвались в сознании Эмерика. Он побледнел, впервые до конца осознавая, что выхода у них нет.

— Не волнуйся, — Ведьма подошла к двери. — Я буду помогать вам. Вместе, мы справимся. А сейчас тебе нужно поспать. Вас ждёт долгий путь.

Она вышла за дверь, оставив Эмерика одного.

Гида лежала на мягких шкурах, но сон не шёл. Она думала о том, что сказала Ведьма за ужином. Молот Йорны. Павшее Королевство. Кузнец-дварф. И последние дни до боя со зверолюдами прошли как в тумане — она помнила их обрывками, словно смотрела на себя со стороны. К тому же странное поведение Фирандаэля в «Северном Приюте» только добавляло сомнений. Чутьё подсказывало ей: что-то явно шло не так.

Ей доверять нельзя, — думала Гида. — Она уже подчинила Эмерика своей воле. Остальные — вопрос времени. Уж очень она не похожа на ту, кто так отчаянно хочет спасти Элланор.

Она села на кровать и прислушалась. Тишина. Родгар и Эмерик наверняка уже спали — усталость и вино взяли своё. Что касается Фирана… исцелила ли его Ведьма? Или её помощь — лишь манипуляция, как и всё остальное?

Гида натянула сапоги, проверила скрытый клинок в пряжке ремня и бесшумно выскользнула в коридор.

Если что, скажу, что хотела проведать друга, — продумала она причину своей ночной вылазки.

Дворец больше походил на лабиринт. Коридоры расходились в стороны, ветвились, часть из них была не освещена. Гида двигалась медленно, держась рукой за стену. Лёд холодил пальцы, но она не обращала на это внимания. Девушка полностью сосредоточилась на своих чувствах — слухе, зрении, осязании.

Вскоре это принесло плоды. Находясь у очередной развилки, она услышала сдавленное мычание. Затем — глухой удар.

Гида прижалась к стене и осторожно выглянула из-за угла.

В темноте коридора из одной приоткрытой двери пробивалась полоска света и слышались шаги. Гида, стараясь не издавать ни звука, подкралась ближе.

Комната походила на бойню. Ледяная чаша в центре, с желобом, ведущим к большому глиняному сосуду. Над чашей висело тело, с которого стекала кровь. Эльфы стояли и терпеливо наблюдали за процессом. Один из них поддерживал голову убитого. В углу комнаты находилось ещё несколько подобных сосудов, с потёками крови на краях.

Гида зажала рот ладонью. Тошнота подкатила к горлу, грозя выплеснуть всё, что было съедено за ужином.

Да она сама доброта, — мелькнуло в голове Гиды. — И зачем ей столько крови?

Один из эльфов повернул голову — Гида отпрянула от щели и замерла. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Прошло несколько бесконечно долгих секунд. Затем из комнаты донёсся звук льющейся жидкости — эльфы вернулись к работе.

Гида попятилась назад и так же бесшумно двинулась дальше по коридору. Нужно было узнать больше — пока темнота и тишина были на её стороне.

Второй коридор закончился тупиком.

Одна из стен здесь была другой — не гладкой, как остальные. Судя по неровным краям, это был кусок барельефа, грубо вырванный откуда-то из другого места и привезённый сюда.

Гида подошла ближе и провела рукой по поверхности.

На камне была изображена женщина. Высокая, с длинными волосами, заплетёнными в косы. Это была она. Ведьма. Кто-то держал её за руку. Но кто, понять было невозможно, так как на этом барельеф заканчивался.

Где остальная часть и почему ты решила спрятать это здесь? — подумала Гида, делая шаг назад. Она уже хотела развернуться и отправиться в свои покои, как её внимание привлекла надпись в углу барельефа — дварфийское рунное письмо. Гида немного знала язык горного народа, но разобрать эту надпись не смогла.