Страница 11 из 83
Он мысленно прикидывал путь, когда справа, из-за дерева, вылетела стрела.
Конь дёрнулся, заржал от боли и рухнул, подмяв под себя седока. Гонец ударился плечом о промёрзшую землю, воздух вышибло из лёгких. Нога застряла в стремени.
Из темноты выступили двое. Рослые, с кривыми мечами на поясах. Один коленом прижал гонца к земле, а второй перерезал ремень стремени и вытащил его ногу.
Освобождённого всадника рывком поставили на колени. Он поднял глаза — над ним возвышались орки, и в их жёлтых глазах не было ни капли пощады.
Костя проводил Дерека взглядом и снова уставился в огонь. Пламя лизало сухие ветки, высекая снопы искр, которые уносились в чёрное небо и гасли, не долетая до звёзд. Где-то там, за этим небом, остался его дом. Мать, которая сейчас, наверное, обзванивает морги и больницы в безуспешных попытках найти сына, не зная, что он сидит в разорённом форте посреди чужого мира и готовится идти на верную смерть. Друзья, где они сейчас? Живы ли? Или же оказались, как и он, на волоске от мучительной смерти?
— О чём думаешь? — спросил Гуннар, жуя чёрствый хлеб.
— О доме, — тихо ответил Костя. — О маме, друзьях.
Гуннар хмыкнул и бросил в костёр еще одну ветку.
— Я тоже часто думаю о брате. Наши пути давно разошлись. Он служит Анклаву, и сейчас где-то там, на другом конце Элланора. Несколько лет не виделись. Но жизнь продолжается, парень.
— Спасибо, Гуннар… — Костя потряс головой, отгоняя дурные мысли и попытался улыбнуться.
— Такой настрой мне нравится больше, — Гуннар потряс Костю за плечо. — А теперь иди внутрь, — кивнул он в сторону донжона. — Постарайся поспать.
Костя поднялся и устало поплёлся искать себе место для ночлега.
Перед самым рассветом, когда Гуннар вот-вот должен был разбудить Костю, Сергей вышел на заснеженный тракт. За спиной остался лес. Дорнис была права — ночью лес, в котором он появился в этом мире, оказался особенно красив. Лунный свет проникал сквозь ветви и, будто вопреки законам природы, оставался на них серебристыми, мерцающими пятнами.
Вскоре тракт вывел его к воротам постоялого двора. Лёгкий ветерок принёс с той стороны запах еды, и у Сергея заурчало в животе.
— Наконец-то! Кажется, я не ел целую вечность, — пробормотал Сергей. — Надеюсь, меня пустят.
Он подошёл к тяжёлым дубовым воротам и постучал. В ночной тишине звук показался оглушительным.
Некоторое время ничего не происходило. Затем внутри двора что-то звякнуло, и в створке ворот открылось небольшое окошко. Оттуда на Сергея выглянула женщина — чумазая, со спутанными волосами и красными, словно от недосыпа, глазами.
— Чего надо? — хриплым голосом спросила она.
— Поесть бы, да поспать, — Сергей достал из сумки монету. — Я заплачу.
Женщина подозрительно уставилась на него, потом перевела взгляд на монету, и её лицо вдруг расплылось в подобострастной улыбке.
— Проходи, родимый, проходи! — загремел засов. — У нас всё для гостей.