Страница 44 из 99
— Фамилию.
Снова выслушал.
— Текст из Москвы кто передал?
Ягода поднял глаза на Кагановича. Тот остановился у окна.
— Секретарь обкома сослался на разговор с аппаратом ЦК, — сказал нарком, закрыв микрофон ладонью.
— С кем? — спросил Орлов.
Ягода повторил вопрос в трубку. Начальник фамилию не знал: распоряжение пришло через помощника секретаря.
— Всех освободить, если к вечеру не предъявите индивидуального основания, — приказал Орлов. — Вещи вернуть. Объяснения о задержании сохранить. Беляев где?
Ягода спросил.
— Переводят в областной центр.
— Остановить машину.
На линии ответили, что машина вышла два часа назад и связи с ней нет.
— На каком посту должна отметиться?
Начальник назвал два районных пункта.
Орлов велел поднять оба и задержать конвой до приезда прокурора. Ягода передал приказ. Начальник области попросил письменное подтверждение.
— Получишь сегодня, — сказал Ягода. — Пока исполняй мой приказ.
Он положил трубку.
Каганович вернулся к столу.
— Одиннадцать фамилий не отменяют опасности.
— Они показывают, как прочитают твой пункт, — сказал Орджоникидзе.
— Мой пункт ещё не принят.
Молотов снял очки.
— Поэтому надо выяснить, кто его уже разослал.
Каганович потребовал отметить своё мнение: широкую проверку старой оппозиции считать необходимой. Орлов согласился с проверкой, отказавшись признавать всех бывших участников политической базой убийства. Ягода получил право вести агентурную разработку шире круга задержанных. Арест требовал индивидуального основания и доклада в Москву в течение суток. Старую принадлежность к оппозиции разрешили указывать только вместе с новым фактом.
Поскрёбышев прочитал решение вслух. Каганович поправил одну строку. Молотов потребовал назвать ведомство, принимающее суточные доклады. Ворошилов подтвердил отдельный порядок по армии. Орджоникидзе записал номера своих заводских телеграмм в приложение.
Ягода получил широкую проверку. Готовых списков на арест он не получил.
— Второй вопрос, — сказал Каганович. — Ускоренный порядок по террористическим делам.
Поскрёбышев принёс проект, оставленный Ягодой первого декабря. На нём не было подписи Орлова. Три пункта требовали ускорить следствие, не задерживать исполнение смертных приговоров из-за прошений о помиловании и исполнять высшую меру сразу после решения суда. Рядом лежала редакция с десятидневным сроком, вручением обвинения за сутки, судом без сторон и запретом кассации.
— Николаева взяли с оружием на месте, — сказал Ворошилов. — Его дело ясно.
— Тогда зачем ему этот порядок? — спросил Орлов.
— Чтобы не тянуть до весны.
— Обычный суд до весны не тянется.
Ягода открыл папку.
— Порядок нужен по соучастникам. Люди давят на свидетелей, согласуют ответы, убирают документы.
— Кого из соучастников установили?
— Следствие работает.
— Значит, десятидневный срок пойдёт по тем, кого ещё ищете.
Каганович ударил ладонью по столу.
— Кирова хоронят завтра. А мы спорим, сколько дней дать террористам на защиту.
Орлов посмотрел на Поскрёбышева.
— Вызовите Вышинского.
Заместитель прокурора вошёл через несколько минут. Проект ему подал Ягода.
— По убийце, задержанному на месте, десяти дней хватит, — сказал Вышинский. — По подготовке и соучастию следователь будет держаться за первые показания. Если свидетель откажется после суда, исправлять станет нечего.
— Предлагаете обычные сроки? — спросил Ягода.
— Предлагаю разделить совершённый акт и обвинение, построенное на чужих словах.
— Сколько на редакцию? — спросил Молотов.
— Сутки. НКВД, прокуратура и юстиция. Отдельно указать, какие доказательства нужны для соучастия.
Каганович заявил, что ждать не согласен. Ворошилов потребовал не задерживать дело Николаева. Орджоникидзе поддержал переработку. Молотов установил срок до следующего дня и предложил записать особое мнение Кагановича.
Ягода попросил приложить особое мнение НКВД. Орлов разрешил.
Решение приняли для опроса: проект вернуть на сутки, ускоренный порядок до новой редакции не вводить. По Николаеву следствие продолжать обычным порядком без задержки.
Каганович задержал свой экземпляр.
— Неделю, Иосиф. Если за неделю Ягода принесёт организацию, вернёмся к политической оценке.
— Если принесёт связь с убийством.
— Признания тебе опять будет мало?
— Одного признания Соколова мало уже сегодня.
Каганович сунул проект в папку.
— Хорошо. Через неделю.
Он вышел вместе с Ворошиловым. Орджоникидзе забрал телеграммы и пообещал к вечеру прислать фамилии директоров, которых начали снимать до решения. Молотов остался у окна.
Ягоду в коридоре ждал начальник секретариата. Нарком отвёл его к лестнице. Мимо прошёл Вышинский с проектом ускоренного порядка.
— Второй шифр из Ленинграда, — сказал сотрудник.
Ягода прочитал. Селиванов на повторном опросе утверждал, что после квартиры Лаптев звонил Дроздову, но назвал собеседника Яковом Сауловичем.
— Кто вёл опрос?
— Агранов.
— Первый экземпляр где?
— Зарегистрирован в Ленинграде. Второй у нас.
— Сталину не показывать до проверки звонка. Агранова проверяйте без ленинградской группы. Кто ещё Яков Саулович в управлении — отдельно.
— Если совпадёт?
— Тогда сначала ко мне.
Ягода сложил шифровку и убрал под решение узкого совещания. В кабинет вернулся с пустыми руками.
— По Ленинграду сегодня доложишь, — сказал Орлов. — Объяснения Терентьева, Кошелева и Селиванова. Подлинники.
— Как только Агранов закончит сверку.
— Он закончит к вечеру.
— Передам.
Ягода застегнул папку. Серый лист остался внутри.
Когда он ушёл, Молотов закрыл дверь.
— Лазарь отступил на заседании. После обеда будет звонить секретарям сам.
— Пусть звонит. Теперь каждый ответ пришлют с фамилией.
— Ты оставил Ягоде широкую проверку. Он принесёт тебе факты, собранные теми же людьми, которых ты проверяешь.
Орлов сел. В виске било. Поскрёбышев принёс воду, поставил стакан и ждал у стола.
— Нужен второй канал из Ленинграда, — сказал Молотов. — Чудов пришлёт то, за что отвечает обком. Агранов — то, что разрешит Ягода.
— Жданов?