Страница 22 из 73
— Ты ведь все видишь, — прищурилась, слегка оцарапала его кожу ноготками и ступила в воду, потянула его за пояс, отпустила. — Ждешь, когда сама попрошу? Так ведь? — Отплыла подальше, легла на противоположный борт и опустила руку под воду. Откинувшись немного на камень, застонала, мечтая, чтобы не мои пальцы проходили вдоль промежности, а его. Глядя на Адриана сквозь ресницы, что он весь окаменел от желания, томно прошептала: — А если не попрошу?
— Жду, — разделся он догола и вошел воду, но не приблизился. Застыл у противоположного борта. Перехватил себя, наблюдая за тем, как я погружаю в себя пальцы. — Попросишь, Мери.
— Может быть… — выдохнула я, чувствуя, как набухает узелок под пальцами, как вода смешивается с моими соками, как желание стягивает пах и скручивает живот. И взгляд затуманился, соски заныли, требуя ласк и поцелуев истинного. Я добавила вторую руку, смяла полушарие до боли, обвела кончиком пальца упругую вершинку.
И все это, не сводя глаз с Адриана.
На мгновение меня окутало черной дымкой, а потом над ухом раздалось тихое:
— Я дождусь…
Двойник провел сильной рукой по моему животу и сменил мои пальцы на свои. Плавно вошел, разминая, растягивая стеночки.
Адриан смотрел на нас из-под отяжелевших век. Его кулак двигался в такт движениям двойника, и я видела, как набухает вена на его шее, как подрагивают крылья носа от тяжелого дыхания.
— Я упрямая, — выдохнула порывисто от его ласк, потянулась к мужскому подбородку, процарапала вниз, по шее.
Он ведь чувствует то же что и двойник, а значит…
Спустилась ладошками по твердому торсу и захватила каменный член в кулак.
— Сдавайся, герцогиня, — прохрипел мне на ухо двойник, и его пальцы вошли резче, глубже. Задвигались быстро, яростно, вспенивая нутро до предела.
Адри сам едва дышал, закатывая глаза от наслаждения.
— Кто первый сдастся, — изнывая от желания, с шальной улыбкой протянула я, — тот выполняет желание другого.
Смотреть на двоих мужчин и знать, что они оба мои — уже наслаждение, а чувствовать его пальцы в себе, видеть, как он напряжен и хочет меня, держать твердую плоть в руке, удваивая его ощущения, — высшее блаженство.
А если он, они оба, будут во мне?
Меня залило краской стыда и острой похоти, но я так и не нашла доводов, чтобы об этом не думать и не мечтать.