Страница 72 из 91
Глава 53. Кристина
У меня земля уходит из-под ног, стою открыв рот. В голове все перемешалось в безумный узел. Генерал — мой отец?! И Морган — Максимилиан, об этом знал. Сам Сайрус Блейк в полном непонимание пытается собрать картинку в единое целое. Я протягиваю ему письма, которые мне отдал Морган. Генера переводит взгляд со спины Моргана на меня. Огромный, несгибаемый командир вдруг осекается. Мужчина стремительно бледнеет. Он смотрит на меня так, будто перед ним материализовался призрак. Рука, которой он только что утирал пот с лица, безвольно опускается вдоль туловища. Из его груди вырывается свистящий выдох. Вся его мощная фигура как-то сразу теряет былую жесткость.
— Роуз?.. принцесса Роуз? — шепчет он мне и эхо громом раскатывается по железному контейнеру.
В глазах Генерала читается надежда, пополам с болью и грустью. Он делает шаг вперед, протягивая мне свою огромную ладонь, его пальцы дрожат.
— Дочка… Господи, это правда? — голос ломается, превращаясь в булькающий звук.
Он делает еще один шаг и заключает меня в свои медвежьи объятия. А я стою в полнейшем шоке, на грани обморока.
Мы с генералом отошли в его закуток подальше от посторонних глаз. Там, за тяжелой брезентовой ширмой, Сайрус Блейк впервые заговорил — не как суровый командир бункера, а как сломленный, раскаявшийся отец. Его огромные руки дрожат, когда он бережно, словно хрустальную, сжимает мою ладонь. Он хрипит, захлебываясь словами, рассказывает про то страшное ранение, после которого его сочли мёртвым, и о том, как годами, сходя с ума искал меня! У меня словно прорвало плотину — слезы текут ручьями, размывая многолетнюю детскую обиду. Я, захлебываясь собственным прошлым, рассказываю о нашей нищете, о том, как медленно и страшно спивалась мама, как отчаянно она пыталась заставить меня забыть отца, оставившего нас на дне. Мы разворачиваем стопку кровавых, пожелтевших писем, которые нам вручил Морган, и вместе читаем строчки, которые должны были прочитать уже много лет назад, но мать прятала их в старом чемодане, даже не вскрывая. Нас трясет двоих. У меня теперь есть отец — настоящий, живой, он не бросил меня!
— Но почему, папа? Почему все так вышло? Мама… она ведь сразу после твоего ухода… пропажи…, почти мгновенно переписала все мои документы и поменяла мне имя! Почему вы в этом не сошлись? Зачем нужно было стирать все, что связано с тобой?
Отец замирает, его лицо, кажется бледнеет сильнее. Он тяжело опускает голову на руки, и из его груди вырывается глухой, страшный вздох:
— Потому что эта женщина, которую ты считала матерью и которая беспробудно пила на твоих глазах, она не родная тебе, дочка.
У меня внутри все леденеет, а отец продолжает, с трудом выдавливая из себя слова:
— Я женился на ней, когда ты уже была на свете. Твоя родная мама умерла при родах, и я назвал тебя в ее честь — Роуз. Тея всей душой ненавидела это имя. Она терпеть его не могла, потому что в каждом твоем оклике слышала призрак первой жены. Как только меня объявили мертвым и на счета перестали приходить деньги, она выплеснула всю свою многолетнюю желчь на тебя. Переделала метрики, сменила твое имя на Кристину, лишь бы уничтожить память обо мне и твоей настоящей матери. Я ведь искал тебя, Роуз! Годам землю носом рыл, проверяя все детские дома, приюты, запрашивал списки по всей стране — но я искал Роуз Блейк! А ее нигде не было. Зато я быстро нашел Тею в компании алкашей, вряд ли она что-то могла бы рассказать в таком состоянии… Господи, да я был уверен, что эта тварь просто избавилась от тебя, выбросила на улицу или сдала в распределитель, чтобы не кормить лишний рот…
Меня трясет крупной дрожью. Каждое его слово вырывает из моей памяти картинки из детства — лицо вечно нетрезвой женщины, ее ледяной взгляд, когда она орала на меня, ломая жизнь. Теперь все сошлось! Но теперь есть отец! Он искал не Кристину, а Роуз…