Страница 48 из 91
Глава 32. Морган
Я еще раз крутанул ручку телефонного аппарата. В трубке все та же тишина. Сколько я тут уже пытаюсь вызвать до этой стерву Саманту? Уже давно потерял счет времени. Силы покидают, рана болит нестерпимо, холод продирают до самых костей, но я его почти не чувствую — только оцепенение. Кровь толчками уходит из раны, до сих пор не останавливается, стекает и впитывается в одежду.
— Ответь, Саманта…
Динамик щёлкает, мембрана вибрирует, и я слышу раздраженный голос старухи.
— Уходи, говорю тебе, проваливай, притащил сюда всю армию, хочешь, чтобы нас нашли? Это твой план? Побежишь с докладом к шефу?
— Нет, Саманта, нет! Я ослушался приказа и специально провалил задание, пошел против системы! Теперь я вне закона, я дезертир и предатель! В Штабе, надеюсь, пока об этом не знают. Я должен тебя предупредить!
— Что взамен? Жизнь в Ковчеге спокойная и сытая! Это ты хочешь выторговать?! Иди отсюда!
— Стой! Мне ничего не надо, я для себя не прошу ничего, но у меня есть твое, то, что принадлежит тебе! Кристина! И новости про Тею.
Вдруг где-то в глубине ржавой конструкции драги раздался тяжелый скрежет металла. Многотонный диск вздрагивает, с шипением стравляя спрессованный воздух и медленно ползет в сторону, открывая проход в спасительную темноту бункера.
Я быстро скольжу внутрь, и за моей спиной гермодверь с глухим стуком отрезает ледяной ад. Здесь нет никакого Штабного лоска — Саманта Джонсон строила укрытие для выживания, а не для комфорта. Как солдат, я мгновенно оцениваю обстановку. Это не просто бункер — это Ковчег, циклопическое подземное сооружение, уходившее этажами глубоко вниз, прямо в сердце скалы. Сразу же за шлюзом коридор обрывается в гигантский, вырубленный в породе центральный зал, от которого во все стороны расходятся стальные мостики и ярусы. Повсюду люди: сотни выживших, которых успели эвакуировать. Они сидят на армейских койках вдоль стен, шепчутся, кутаясь в одеяла, или молча смотрят в пустоту. Пахнет озоном, сухим теплом и лекарствами. Никакого серного смрада — мощная вентиляция где-то глубоко внизу ровно и мощно гудит, очищая воздух. Чуть дальше, за перегородкой из профнастила, располагается импровизированный командный центр. На столах ровными рядами стоят мониторы, за которыми сидят уставшие люди в белых лабораторных халатах. А в самом центре на стене висит огромная маркерная доска, сплошь исписанная графиками, формулами и ломаными линиями температурных рекордов. Красный маркер жирно отчеркивает извержение Йеллоустона — и стрелка графика наглядно показывает, как мир за пределами этих стен катится к абсолютному нулю, и в этом мире моя девочка, которую необходимо спасти любой ценой!
И прямо там, у входа на этот отсек, меня уже ждут. На меня смотрит прорезной прицел ухоженного двенадцатого калибра. Ствол держат жестко, без малейшей дрожи.