Позывной "Ноль"

Глава 26. Морган

Я всегда был солдатом, чертовой машиной. Нас годами ломали, выжигая любые эмоции, вколачивали в голову только присягу, приказы и верность Штабу. Я думал, что во мне уже нет ничего живого. Но Кристина… Господи, эта девчонка разрушила все мои алгоритмы. Она ведь изначально была просто заданием, секретным приказом сверху. Я вел ее, следил за каждым шагом, фиксировал каждый вдох с тех самых пор как она была подростком. Видел, как она плачет, смеется, засыпает в своей комнате. Сначала я начал испытывать необъяснимую нежность, жалость к девчонке с непростой судьбой. Эти чувства никак не отражались на миссии, я выполнял все приказы, даже не понимая их. Оторвавшись с трудом от Кристины, я пошел с солдатами в Штаб, мы обсудили обстановку, договорились об необходимой для миссии помощи, и я связался с Государственным Штабом, дать отчет. В этот раз на связь со мной вышел Нэш, я давно его знал по старым миссиям, несколько раз спасал ему жизнь и был просто уверен, что в благодарность получу хоть какие-то ответы.

— База! База! Это Ноль! Как слышно, черт вас дери?! Прием!

Динамик рации захлебнулся треском статики, сквозь который пробивался хриплый голос Нэша:

— На связи База. Слышу тебя, Ноль. Доложить обстановку!

Я крепче сжал тангенту, чувствуя, как пальцы мелко дрожат.

— Маунт-Бейкер все, взлетел на воздух! Гарибальди на очереди, его уже разрывает изнутри. Мы в Майлс-Хаусе, пробиваемся к вам, но небо… небо исчезает, Нэш, нас заживо засыпает!

— Это хорошие новости, Ноль, — в голосе Нэша не было ни капли радости, только ледяная спешка. — Но давайте быстрее. Счет идет на минуты. Нам нужна девчонка.

— Какого черта, Нэш?! — Я в ярости ударил ладонью по столу. — Я же скинул точные координаты Саманты Джонсон! Я готов искать ее сам, там всего несколько вероятных точек. Зачем девчонка?!

— Ты не успеешь, — отрезал Нэш, и сквозь радиопомехи послышался сухой стук. — Время вышло, Морган. Ковчег замаскирован, мы не можем найти его с вертолетов, он скрыт, или в горах или под землей. Он нужен нам прямо сейчас. Вези девчонку, через нее мы свяжемся с ее бабкой.

— Нэш, послушай меня! — я прильнул к рации, мое дыхание сорвалось на хрип. — Штаб на Хребте Брукса огромный, я сам видел эти чертовы подземные ярусы, там километры бетона! Сейчас в Майлс-Хаус валом валят беженцы. Испуганные, замерзшие люди. Отдайте приказ! Я помогу переправить их к Хребту, мы сможем спрятать их. Гарибальди — это цветочки, ты понимаешь?! Вот-вот проснется Йеллоустоун! Если он рванет, он расколет континент пополам! Миллионы людей просто сгорят заживо или задохнутся пеплом прямо на улицах!

Рация замолчала на несколько секунд. Из коридоров доносились какие-то голоса, с улицы слышались моторы машин.

— Морган, очнись, — его голос стал пугающе тихим, наверно он не хотел, чтобы наш разговор кто-то подслушал. — Сюда, на Брукс, уже слетаются частные борты. Наследники тех, кто все это финансировал. Ученые высшего эшелона, мировая элита, артисты, спортсмены… Чистый материал для возрождения новой цивилизации. Как ты думаешь, куда правительство засунет твои тысячи грязных, больных беженцев? Им никто не откроет, Морган. Места нет. Самим тесно. Шлюзы рассчитаны на тех, у кого на счетах девять нулей.

Меня передернуло. Желудок сжался в тугой ледяной ком.

— Разве это моя забота?! — закричал я в микрофон, чувствуя, как к глазам подступают злые, бессильные слезы. — Я ликвидатор, агент! Я оружие в их руках, а не мозговой центр! Саманта… Саманта еще тридцать лет назад орала на всех углах об этих катаклизмах! У этих сук наверху было тридцать лет! Неужели нельзя был понастроить этих бункеров по всему миру и спасти обычных людей?! Пусть не всех, но хотя бы попытаться?! У меня был четкий приказ: доставить девчонку, чтобы Саманта пошла на сотрудничество с боссами и предупреждала об аномалиях. Чтобы людей эвакуировали, расселяли, спасали!

— А потом что? — Глухо спросил я сквозь треск эфира.

Я опешил. От этого простого вопроса собственный голос показался чужим и жалким:

— Что значит «потом»? какой глупый вопрос… Переждать в укрытиях. Пересидеть пик, пока все не утихнет.

В динамике раздался сухой смешок Нэша, больше похожий на шелест листьев.

— Морган, послушай меня внимательно и запомни. Всех не спасешь. Наступает не просто шторм. Наступает вулканическая зима. И длиться она будет не год, и не два и не один десяток лет. Сидя в подвале, ее не пережить. Температура на планете рухнет минимум на двадцать градусов. Весь мир утонет в пятиметровых сугробах. Растения не растут, животные не живут. Вообще ничего, Морган, только бесконечный снег, лед и тьма. Прямо сейчас, карта мира, которую ты знал… она стирается. Суша уходит под воду. Ты думаешь, почему наш Штаб так далеко от цивилизации, на Аляске? Куда не дойти, не доехать? Да потому, что здесь безопасно, кроме холода никакая стихия нас не поймает.

Я с трудом выдавил из себя воздух, чувствуя, как горло сжимает удушливый спазм:

— А другие убежища?.. — мой голос сорвался на хриплый сип. — Хоть где-то еще … Или все? Только на Аляске?

Я из всех сил пытался говорить спокойно, скрыть дрожь в голосе, но меня колотило так, что стучали зубы. В груди все горело, а по позвоночнику тек ледяной пот. Ноги просто отказали — я сполз на пол. Впервые в жизни мне, взрослому мужику, ликвидатору, киллеру, хотелось выть в голос от этой чудовищной несправедливости. Вокруг гибли миллиарды людей, пока правительство открывало двери Штаба только для миллионеров, купивших себе жизнь в постапокалиптическом мире.

— Есть укрытия, — равнодушно отозвался Нэш. Его тон был будничным, мертвым. — На Дальнем Востоке были. Но час назад там проснулся Шивелуч, крупнейший вулкан на Камчатке. Уничтожил все живое. Корякский вулкан вообще стер с лица земли соседний регион за пару минут. Больше на связь никто не выходил, поэтому не знаю. Да пойми ты, дурак: в России своих олигархов навалом. Они тоже жить хотят. Не забивай себе голову мертвецами, Морган. Быстро вези девчонку сюда, находим Ковчег — и ты в домике. Твоя миссия выполнена. Получишь свой билет в тепло. Будешь наслаждаться жизнью, пока другие гниют во Внешнем мире.

— На связи… принял, — я сглотнул горькую слюну. — Но Нэш… Кристина, объект… она не поедет. Она уперлась, наотрез отказывается ехать.