Позывной "Ноль"

Глава 14

Тьма принесла не спасение, а лишь новую фазу кошмара. Когда солнце наконец скрылось, оставив после себя багровое, сожженное небо, извилистая дорога превратилась в живую артерию. Люди бежали. Трасса, еще днем казавшаяся абсолютно безлюдной, теперь кипела звериным, первобытным страхом. Повсюду громоздились брошенные, закипевшие машины с распахнутыми дверями. Мародеры действовали в открытую, без стыда и страха — разбивали стекла, силой вытаскивали из салонов растерянных людей, забирая себе все: канистры с водой, остатки бензина, узлы с вещами.

Скорость «Порше» упала до ползущей. Кристи прижалась лбом к прохладному стеклу, с немым ужасом смотрела на этот ад. То там, то тут в свете фар вспыхивали стихийные, кровавые драки. В салон кроссовера прорывались дикие крики, отборная ругань и надрывный плач детей. Прямо перед ними толпа облепила нагруженный пикап, на ходу вышвыривая владельца на раскаленный асфальт. Больше не было законов. Не было покоя.

Хант среагировал мгновенно — резко крутанул руль, уводя машину с оживленного хайвея на глухую, разбитую грунтовку. Внедорожник взревел, унося их прочь от обезумевшей толпы в глухую темень полей. Именно в этой внезапной, зловещей мрачной пустоте Тея открыла глаза.

Ее голос — сорванный, слабый, больше похожий на свист — заставил Кристи вздрогнуть. Мать звала ее. В мутном, угасающем сознании женщины что-то явно замкнуло, и она цеплялась за дочь, пытаясь успеть выплюнуть ей правду, которую скрывала всю жизнь.

Морган остановил машину на обочине. Он не произнес ни слова. Его лицо в полумраке казалось бледной, высеченной из камня маской. Он молча вышел из салона, но перед этим, едва заметным жестом, включил диктофон на телефоне и оставил гаджет на сиденье. Ему нужна была исповедь Теи, нужна информация.

А для Кристины в этот момент рушился мир. Она перебралась на заднее сиденье, подхватив обмякшее, иссохшее тело матери, и внутри нее все похолодело. Тея говорила захлебываясь, будто пытаясь обогнать смерть. Слова давались ей с мучительным трудом, но из этого бессвязного бреда вдруг начала проступать страшная история. Саманта. Их бабка, которую Кристина всю жизнь считала сумасшедшей маразматичкой и безумным пророком, оказалась великим, недооцененным ученым. Много лет назад ее исследовательская группа совершила революционное, пугающее открытие, способное перевернуть историю. Но Саманта совершила роковую ошибку — она промахнулась в расчетах со временем. Эта ошибка стоила ей всего.

Когда в назначенный день Х ничего не произошло, правительство, до этого транслировавшее ее предупреждения по телевидению, и газеты, печатавшие ее статьи, превратили ученого в посмешище. Саманта в панике перепроверила данные, назначила новый срок — и снова тишина. Мир отвернулся от нее. Печатать прогнозы перестали, из научных кругов, изгнали с позором, а спецслужбы пригрозили принудительным лечением в дурдоме, чтобы навсегда закрыть ей рот. Все ранние чертежи, графики и уникальные формулы Саманта тогда успела спрятать в тот самый старый чемодан, который Тея таскала с собой как проклятье. Оставшись одна против системы, Саманта поставила перед собой безумную цель: во что бы то ни стало найти частного спонсора, богача, и уговорить его финансировать строительство Ковчега. Под ее жестким руководством проект был запущен, но цена за спасение оказалась огромной.

Вся жизнь матери и дочери превратилась в бесконечный побег с места на место в поисках тех, кто поверил бы Саманте. И Тея, видя, как раз за разом пророчества матери не сбываются, а назначенные даты проходят в тишине, окончательно сломалась. Ей казалось, что Саманта просто свихнулась. Обезумела на почве своей мании, потянув за собой всю семью. Тея сбежала от своей, как ей казалось, сумасшедшей матери с маленькой сумочкой в руках и без единого цента, вычеркнув Саманту из жизни и внушив Кристине ту же мысль: бабка — чокнутая старуха. Саманта нашла дочь почти сразу, но возвращать силой не стала — лишь изредка навещала, пытаясь забрать дочь и внучку с собой, туда, где смерть их не достанет. В Ковчег.

И теперь, когда за окном полыхал и плавился тот самый мир, гибель которого Саманта предсказывала, Тею душило запоздалое, невыносимое раскаяние. Ее мать была права. А она, Тея, оказалась слепой дурой, укравшей у себя и у Кристины шанс на спасение.

— Кристи, прости меня… прости… — Хрипела Тея, судорожно впиваясь пальцами в плечи девчонки, а из ее глаз катились слезы запоздалого сожаления. — Она не была сумасшедшая… Она была права. Все правда.

Тея рассказала и о том, что Саманта строила свой Ковчег в лесах Фэрбанкса на Аляске. В этом суровом краю она видела единственный шанс на спасение: колоссальная удаленность от океана гарантировала защиту от цунами, тектоническая плита гарантировала сейсмоустойчивость, а густые леса давали материал для отопления и стройки. Там текли тысячи рек, полных рыбы, а главное — туда не могли добраться толпы мародеров из портовых городов.

Голос Теи внезапно сорвался на булькающий хрип. Рассказ оборвался мучительной, темной рвотой. Кристина, задыхаясь от слез, удерживала ее за волосы, пытаясь помочь, но Тею продолжало рвать прямо на ее колени.

— Мама, мамочка, пожалуйста, не молчи! — у Кристины перехватило дыхание, слезы градом катились по щекам, смывая дорожки пыли. Она вытирала пальцами темную, горячую кровь, которая вдруг хлынула из носа матери, пачкая одежду.

Но Тея больше ничего не слышала. Ее желтые, стеклянные зрачки в упор, неподвижно заглянули в глаза Кристины, отражая тусклый свет приборной панели. И все. Тея Джонсон сделала последний судорожный вздох и замерла, навсегда унеся главные секреты в могилу.

Дверь машины открылась. В салон ворвался сухой ночной воздух и Морган. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он хладнокровно протянул руку к телефону и остановил запись, спрятав прибор в карман. Для него это был лишь успешно зафиксированный отчет. Оставалось надеяться, что перед смертью мать открыла дочери именно ту информацию, которую интересовала Моргана, а не семейные тайны.

Морган молча достал из багажника лопату. Через минуту Кристина сквозь пелену слез услышала, как металл с тяжелым, скрежещем звуком вгрызается в иссохшую как камень твердь. Он копал методично, тратя остатки сил в этой удушливой темноте. Когда все было кончено, он вернулся, помог Кристине вытащить безжизненное тело матери из машины и отошел в сторону, оставив девушку одну на один с разверзнутой землей — дав ей возможность попрощаться. Путь назад отрезан окончательно.