Позывной "Ноль"

Глава 12. Кристина

— Я тебя знаю, я вспомнила кто ты, козел вонючий, останови эту чертову тачку, мы с Кристи уходим! — орала мать на всю машину пока мы гнали по выжженому миру. Откуда в ее усыхающем теле столько сил, осталось загадкой. Ее голос, сорванный и сиплый, прорезался с громкостью пожарной сирены и заставил меня вздрогнуть.

На безумной скорости произошло то, чего я не видела никогда. Руки Моргана на руле дрогнули. Тяжелый «Порше» вильнул в сторону, покрышки взвизгнули, зацепив обочину, прежде чем Хант выровнял курс. Я успела заметить, как его челюсти сжались с такой силой, что вздулись желваки. Хант Морган — холеный, уверенный в себе богач, спонсор, дамский угодник — испугался? Кого? Алкоголичку Тею Джонсон?

— Мама, ты что? Куда мы пойдем пешком по этой Жаре? Успокойся! — Бабушкин маразм передался матери! Этого я не предвидела? А может, «белочка» пришла?

— Нет, надо уходить!

— Мы не выживем одни, без помощи, неужели ты не понимаешь? Морган заботится о нас.

— Нам не нужна его помощь! Я хочу уйти! Останови машину.

— Морган, останови, — прошу я.

Он нажал на педаль тормоза и кроссовер со свистом резко остановился.

— Тея, пока, счастливого пути! — он помахал маме рукой.

— Я с ней! — начала дергать ручку двери.

— А вот ты никуда не пойдешь! Я уже говорил, и повторю: ты едешь со мной туда, куда я тебя везу.

— Прекрати! Морган, ты не видишь? Мама тебя боится, она хочет уйти, а значит — я пойду с ней.

Хант резко ударил по газам, и машина пулей ринулась вперед, прежде чем я успела выйти.

— И куда же вы пойдете? — спросил Морган с притворной хищной ухмылкой, оголившей ряд белых зубов. Его голос был спокойным, и как будто ласковым, а глаза метали молнии, отчего мне стало жутко.

— Мы и раньше справлялись, выживали. Я тащила маму на себе, поверь, и сейчас справимся, дай уйти!

— Нет! — спокойно, как приказ, ответил Морган, — Ты останешься. Если Тея хочет уйти — пожалуйста, покажу ей дорогу.

— Почему?

— Посмотри вокруг! Надвигается апокалипсис! Это тебе не кофе разносить и не обкрадывать магазинчик, это конец света! Я тебя спасаю! Без меня ты не выживешь!

— Зачем? — начала я, но тут маму просто прорвало.

Мать швыряла в Моргана обвинениями как гранатами, захлёбываясь злобой:

— Это он… Кристи, я вспомнила его! Это он во всем виноват! Стоило мне пойти к друзьям повеселиться, расслабиться в компании, как этот ублюдок сразу все портил! Он разгонял нас по домам почти каждый раз, вызывал полицию, угрожал. Это он тогда чуть не убил нашего Тедди! Помнишь? Мальчишку отмутузили так, что тот еле выжил — просто так, ни за что! Тедди рассказал тогда, что его избил здоровенный мужик, явно богатый и очень злой! Это опасный человек! Он нас убьет!

Мать зашлась в кашле, а я… я внезапно затаила дыхание. Пальцы одеревенели на пластиковой бутылке с водой, из которой я так и не успела сделать глоток. Факты, пугающие и невероятные, начали складываться в единый пазл. Вся моя сознательная жизнь прошла с мыслью, что меня оберегал Ангел-Хранитель и отводил беду. Одно время под подозрение попала папина душа, которая охраняла меня с небес. Все оказалось ужаснее и сложнее. Меня оберегал и спасал Морган. Почти всю мою жизнь он был рядом, на страже моего спокойствия и похоже, что матери это не нравилось. Я даже не подозревала о его присутствии. Теперь становилось жутко от понимания, что рядом со мной бесшумной тенью ходил совершенно посторонний опасный мужчина.

Сколько раз в ночной тиши раздавался пьяный голос матери, созывающий в гости друзей, «чтобы весело отдохнуть от тяжелой жизни»? Я до ужаса боялась таких праздников, ведь они всегда заканчивались драками, шумом, битьем посуды и сломанной мебелью, и, конечно, бессонными ночами. Однако после таких приглашений компания так в гости и не заглядывала. А если кто-то из знакомых доходил до двери, то спешно убегал, не успев нарушить мой покой. Это Морган разворачивал гулянки и отправлял всех любителей веселья по домам, заставляя маму возвращаться к родительским обязанностям.

Историю с Тедди я прекрасно помнила! Этот соседский пацан был настоящим отморозком и отбитым хулиганом. Я его часто видела в компании маминых дружков. Он промышлял мелким воровством: в одной руке вечно была зажата «бабочка», а на пальцах другой красовался кастет. Кожа на костяшках пальцев не заживала из-за постоянных драк. Местные девчонки особенно его боялись: Тедди обожал караулить их в темных углах, хватать и грубо тискать. В этот день я увидела подонка еще издалека и постаралась обойти его стороной, но этот ублюдок кинулся мне наперерез и вцепился мертвой хваткой в мое предплечье. Вторую руку он засунул под футболку и до боли сжал мне грудь. Я вырывалась и визжала на всю улицу, от страха и брезгливости, по щекам катились слезы. Каким-то чудом удалось пнуть Тедди между ног. Мерзавец согнулся пополам и выпустил меня из своей хватки. Убегая, я слышала проклятия и обещания отомстить:

— Закрывай двери на ночь, тварь, я приду за тобой, ты пожалеешь, что на свет родилась, утром не проснешься.

Я уже жалела, что родилась. Этот чокнутый мог сотворить со мной все что угодно, а помощи ждать неоткуда — учитывая, что это мамин дружок, она скорее поможет ему. Липкий страх поселился в душе, мне было жутко засыпать по ночам, выходить из дома, страшно оставаться одной в четырех стенах. Тедди мерещился мне под каждым кустом, я впадала в панику. Ходила в полицейский участок, пыталась подать заявление, его у меня даже не приняли, отмахнувшись от девчонки. Спасения не было. Но ровно через два дня, Тедди нашли за гаражами в луже собственной крови. Ему переломали ребра, раздробили челюсть и превратили в месиво пальцы на той самой руке, которой он хватал меня за грудь. При следующей встрече где-то через полгода, этот смелый хулиган перебежал на другую сторону улицы от меня и издалека крикнул:

— Прости!

Наконец-то кто-то поставил его на место, злорадствовала я, и как вовремя, еще бы пару дней, и я — была бы трупом, в лучшем случае.

Это Морган! Он спас меня тогда! Благодарность ворвалась в душу как, цунами, по щекам текли слезы, я в упор смотрела на Ханта, забывая дышать. Лицо у него было непроницаемое, как из камня, только полные сексуальные губы были поджаты в тонкую линию и дергался мускул на щеке, костяшки пальцев побелели на руле.

Мама выдохлась, поток ругательств прекратился, она обессиленно откинула голову.

— А пожар? — прошептала я.