Страница 57 из 68
Перчатки были в ужасном состоянии: грязные, с дырками на ладонях. На одной отсутствовали вставки на костяшках. И зачем они мне? Это то самое, что я потерял и долго искал? Но я их вижу-то впервые в жизни…
Мы с Максимусом переглянулись. Он коротко осмотрел находку и пожал плечами.
— Ладно, пойдём отыщем моё.
Пройдя вглубь библиотеки, мы стали искать стеллаж с именами на букву «М». Нашёлся он не сразу, пришлось некоторое время побродить по просторному холлу. Когда мы дошли до нужного, Максимус стал тихо зачитывать вслух корешки.
— Магадан, Мадина, Мазила… А Мельник что здесь делает? Хм… Маис… О! Оно! Максимус!
Он ловким движением опрокинул книгу себе в руки и открыл её, после чего резко замер. Товарищ стоял ко мне спиной, и я увидел, как его плечи опустились, а тело легонько затряслось, словно бы от холода, хотя в библиотеке было тепло. Он достал предмет из книги и дрожащими руками поставил её на полку, несколько раз промазав и в какой-то момент чуть не уронив.
Я убрал перчатки в рюкзак и сделал несколько шагов, чтобы осмотреть его находку, но в глаза мне бросилось то, что у бывалого вояки подёргивались веки. Он крепко сжимал в руках какой-то листок.
Заглянув, я увидел, что это чёрно-белая фотография. На ней был изображён молодой Максимус во всё той же куртке, в которой ходит сейчас (сколько же ей лет-то?!), а рядом с ним стоял незнакомый мне короткостриженый человек в армейской форме.
— Это Борис, — пояснил он дрожащим голосом. — Мой боевой товарищ и лучший друг… Я потерял эту фотографию, когда только попал на Локу. Искал её, но так и не нашёл… А теперь… Это чудо, Белый, не иначе как чудо.
Я положил руку Максимусу на плечо в знак поддержки. Не стал ни о чём спрашивать — догадался и так. Вероятно, его товарищ погиб, и поэтому он так дорожил этой фотографией. Возможно, это последнее, что оставалось у Максимуса в память о нём.
Придя в себя, мой спутник смахнул скупую слезу, дотронулся до шрама на лице и аккуратно сложил фотографию в нагрудный карман. Он медленно выдохнул, после чего вернулся в своё обычное состояние собранности, пусть и с толикой грусти в светло-голубых глазах.
— Ну, судя по правилам, брать чужое здесь нельзя, поэтому пойдём на выход? Не будем злить красавчиков наверху, — он махнул головой на наблюдающих за нами библиотекарей.
Я кивнул, и мы пошли к огромным деревянным дверям.
Когда мы вышли на улицу, я обернулся, чтобы посмотреть на здание ещё раз… но там, где оно стояло, был пустырь.
— Ого. Так это, получается, очередной блуждающий подуровень, — сказал Максимус. — Как интересно. Можно сказать, нам повезло. Кстати, а зачем тебе порванные перчатки?
— Да хрен его знает, — ответил я, пожав плечами. — Я их вообще впервые вижу, если честно.
— Любопытно. Может, ты думал, что они тебе нужны? Выменять хотел, найти?
— Вообще никогда не задумывался о перчатках. Тем более, в таком состоянии, — я полез в рюкзак и тут же был обескуражен.
Перчатки оказались абсолютно целыми.
— Что это тебя так перекосило? — спросил Максимус.
Я достал их и протянул ему. Тот, взяв перчатки в руки, стал их вертеть так и эдак, внимательно рассматривая.
— Удивительно, я помню, что они были рваными… Как они могли так измениться? Что за чертовщина?
— Оглянись вокруг, Белый. Вокруг монстры, бывшие людьми, люди, ведущие себя, как монстры. Блуждающие зоны, которые есть, а через минуту уже пропали. Аномальные места, нарушающие законы физики и логики. Тут в целом творится чертовщина, тебя действительно удивляют перчатки, ставшие целыми? Носи и радуйся, что до сих пор живой.