Страница 53 из 68
Там, где у человека было бы лицо, находилась тяжёлая бронированная конструкция. Один из круглых окуляров был разбит, а второй уцелел и едва заметно отблёскивал на свету.
Я обошёл машину сбоку и остановился возле одной из металлических деталей, валявшихся на земле. Она была прямоугольной формы, размером примерно с мою ладонь, и сквозь пыль и грязь на плоской поверхности просвечивалась какая-то белая надпись. Я потёр её рукавом, и увидел аббревиатуру… «ДВХ-4».
— Да ну нахрен… — от неожиданности вслух сказал я.
Мой спутник ещё при знакомстве что-то говорил про некий ДВХ-4. Неужели это тот самый дредноут? Но откуда Максимус про него знал? Я впервые вообще вижу подобную штуковину и до нынешнего момента был уверен, что это просто выдумки из компьютерных игр…
Охренеть можно, конечно.
Я минут десять ещё залипал на огромную величественную машину, не утратившую своей внушительности даже после разрушения, думая о том, что из рассказов Максимуса реальность, а что нет… Почему-то мне захотелось прикрепить деталь с надписью обратно — след от болта виднелся на металлической руке. Я подобрал подходящей ширины палку и вбил шильдик обратно.
Дредноут возвышался над травой, как герой. Павший, но не безымянный. В последний раз окинув машину взглядом, я развернулся и зашагал обратно к Максимусу.
Когда я вернулся, Максимус уже не спал — он сидел у костра, прикладываясь к фляге и глядя в небо.
— О! — весело воскликнул он, увидев меня. Я заметил, что за время моего отсутствия товарищ уже сменил повязку на плече. — А мы с Борисом всё гадали, пора ли заказывать по тебе панихиду.
— Ты верующий? — спросил я, присаживаясь рядом.
— А что, уже пора? — ответил Максимус с усмешкой.
— В смысле?
— Ну, обычно такие вопросы задают либо перед смертью, либо когда заканчивается выпивка. Судя по тому, что я ещё жив, у нас второй вариант.
— Я серьёзно.
— И я серьёзно, — Максимус немного помолчал. — Нет ничего страшнее трезвого человека, который внезапно начинает говорить о Боге.
— Так ты верующий или нет? Я вот слабо верю в то, что на небесах кто-то сидит и за нами наблюдает. А ты как думаешь?
Максимус с минуту помолчал, задумавшись, сделал глоток из фляги, после чего продолжил.
— Не знаю. Может быть, верю. Но у меня своя религия.
— А во что ты веришь?
— В причинно-следственные связи.
— Это не совсем религия.
— Знаю. Но с ними хотя бы понятно, кто виноват. А Бог — это когда виноватых найти не получается.
Я невольно рассмеялся.
— Ты действительно так думаешь?
— Нет.
— А что ты думаешь на самом деле? Мне интересна твоя позиция. Свою-то я уже сказал.
Он задумался, снова взяв паузу в диалоге, почёсывая шрам на лице.
— Думаю, что если там кто-то есть, то ему тоже бывает страшно.
— Чего ему бояться-то? — я с непониманием посмотрел на собеседника. Тот в ответ хитро прищурился.
— Людей.
— Всемогущий Бог и боится людей?
— Ты видел, что люди делают, когда думают, что Бога нет?
— Видел.
— Я тоже. Поэтому с верой у меня сложные отношения. Знаешь, однажды, ещё на войне на Вейре-7, мы попали под обстрел. Боеприпасы кончились, связи нет. Я уже думал, что всё. Шансов оставалось мало… Помолился с перепугу.
— Ты помолился? Да ну? Не верю.
— А что оставалось? — он невесело усмехнулся, посмотрев куда-то в небо. — Даже патроны закончились.
— И Бог помог?
— Ну, через десять минут обстрел прекратился.
— О как. Хорошо же.
— Рано радуешься. Ещё через минуту снаряд прилетел прямо в машину. Но я каким-то чудом выжил.
— Тогда, по твоей логике, получается, Бог всё-таки услышал тебя.
Максимус покачал головой.
— Не совсем. Машину разбило, ранило троих, а тот, кто был рядом со мной, погиб. После этого я перестал считать, что понимаю, как Бог работает. Но веру не потерял.
— Почему?
Он посмотрел на меня, пожал плечами, поджав нижнюю губу, и развёл руками в стороны открытыми ладонями кверху.
— Потому что если после такого всё равно хочется с кем-то поговорить в херовые моменты… Значит, ты либо верующий, либо совсем отчаявшийся.
— А ты кто?
— А я старый солдат. Мне положено не различать.
Максимус сделал ещё один глоток из фляги, убрал её в нагрудный карман и встал, отряхнувшись от пыли, после чего накинул на плечи рюкзак.
— Продолжаем путь? — спросил я.
— Всё верно, рекрут. Полный вперёд!
Через полчаса пути начались странности. Дорога пролегала через достаточно широкую расщелину. Мы вошли в неё, и вот тут снова стала происходить какая-то чертовщина.
При очередном шаге нас обоих резко притянуло к земле. Я практически упал, а Максимус едва удержался на согнутых коленях.
— Что за хрень? — от удивления слишком громко спросил я.
— Эта «хрень» называется гравитация, — спокойно ответил товарищ. — Видимо, здесь она примерно как на Юпитере. На очередной подуровень попали, походу.
— И что делать?
— То же, что и было запланировано — идти вперёд. Старайся не отрывать ноги от земли и делать маленькие шаги.
Хождение действительно давалось с трудом. Я едва волочил ноги, ставшие будто бы чугунными. Максимусу путь давался явно проще, он шёл так, словно отчётливо знал, что делать. Я медленно подтаскивал одну ногу к другой шаг за шагом, как вдруг тяжесть резко отступила. Попробовал наступить — гравитация была привычной.
Я облегчённо выдохнул, но тут же снова начались странности — Максимус сделал очередной шаг и остался практически на месте.
— О, а теперь, как на Луне, — констатировал он. — Наклонись вперёд посильнее.
Поначалу я последовал совету товарища. С минуту я осторожно шёл, выгнув спину вперёд. Однако вскоре дурацкое любопытство во мне взыграло всё-таки слишком сильно, чтобы терпеть… Я оттолкнулся и прыгнул.
Ощущения были крайне нестандартными и интересными. Я себя чувствовал лёгким, как пушинка. Прыгнул ещё раз — приземлился на землю, словно в слоу-мо. Я повторял это движение снова и снова, пролетая непривычно дальние расстояния от точки А до соприкосновения ботинками с почвой.
— Ну ты не задуряйся, — усмехнулся Максимус. — Это может…
Договорить он не успел, потому что гравитация сменилась прямо во время моего полёта, и я болезненно шлёпнулся о гальку. Это моментально вызвало смех моего спутника.
— Во умора, — сквозь слёзы выдавил он.