Страница 34 из 68
Глава 12
Заснул я под утро, оставшись сидеть на пластиковом стуле на полуразрушенном четвёртом этаже, сжимая в руке серебряный крестик.
Когда взошло Светило, меня обнаружили близнецы, пришедшие кашеварить.
— Утра, — сказал Грай (или Край?), передвинув один из стульев ко мне поближе и присев.
— Доброго, — вторил ему брат, стоящий у костра и помешивающий что-то в чане.
Я кивнул обоим, сонно потёр глаза и потянулся, разминая затёкшие за ночь мышцы.
— Кофейку? Край сварил.
Всё-таки в этот раз я угадал, кто есть кто. Ура, победа.
— Не откажусь. Ночка выдалась любопытная…
— Как сам?
Край плеснул в мой стакан ароматного напитка и отошёл назад к костру, взявшись снова за готовку. Я же, потягивая горячий кофе, продолжил беседу с его братом.
— В норме. Сделал вчера отвар один на травах, поэтому сегодня я уже вполне себе бодрячком.
— Травы — это хорошо. Полезно. Кто научил?
Я глянул на крестик, намотанный на руку.
— Один хороший человек. Кстати, Грай, вы сегодня на охоту случаем не собираетесь? Дело одно есть.
— Собираемся.
— С собой возьмёте? Мне нужно найти место покрасивее, такое, чтобы уютное. Поляна, может, или дерево какое особенное. Был бы признателен, если бы ты показал что-то подобное. Нужно для… друга.
Грай, задержав взгляд на крестике, кивнул так, что мне показалось, он всё понял.
— Проведу. Идём после завтрака.
— Спасибо. Охотиться я пока что не в ресурсе, но обещаю, по крайней мере, не мешать.
Я встал, ещё раз потянулся, допил залпом остатки горького бодрящего кофе и, захватив рюкзак, спустился к себе. Принял утренний душ, умылся, стал собирать рюкзак. Скинул туда бутылку, предварительно наполненную водой, водку, нож, сигареты и зажигалку. Проверил аптечку.
Под куртку накинул худи Риты, в котором я попал в Локу, положил в карман карту нашего любимого бара с Самбистом, найденную ещё на пограничье у него в рюкзаке, и крестик Тихона. В ветровку запрятал ствол — так, на всякий.
На первом этаже всегда стоял инвентарь для уборки общих территорий, и я одолжил у нашего блока лопату.
После непродолжительных сборов вернулся к братьям и оповестил их о том, что готов к отбытию. Край как раз закончил готовку, мы наскоро поели и отправились в путь.
Ландшафты «пристанища» были ещё разнообразнее, чем местность «серого». Как объяснили мне близнецы, на востоке, откуда я пришёл на уровень, были, в основном, поля; на севере — горы, и чем глубже в ту сторону, тем заснеженнее они становились; на юге — море, переплыв которое можно попасть на третий уровень Локи, а на западе, куда мы двинулись, земля была холмистая и густо покрытая лиственными лесами. По дороге мы перешли несколько небольших ручьёв, которые можно было буквально перешагнуть, и небольшое озеро с кристально чистой водой, в котором плавали любопытного вида прозрачные рыбки.
Здесь братья сделали небольшой привал. Грай достал сети и остался рыбачить, а Край ушёл куда-то вглубь охотиться на птицу. Рыбы наловили много, а вот с пернатыми сегодня оказалось негусто — Край принёс всего две причудливых птички среднего размера с неприлично длинными клювами.
Где-то через час мы двинулись дальше.
Что мне нравилось в близнецах, так это их немногословность. Они редко говорили — и почти никогда лишнего. Короткие фразы бросались негромко, словно каждое слово было на счету и имело высочайшую цену. Если на лице одного из братьев пошевелилась хоть одна мышца или же приподнялась бровь, второй сразу понимал, что делать. Между ними словно была незримая связь — какая-то особая магия близнецов. В тишине между ними чувствовалась не пустота, а отточенное годами взаимопонимание; отточенное настолько, будто они — единое целое, по прихоти природы разделённое надвое.
Наблюдать за ними во время охоты было особым удовольствием. Грай и Край, выслеживая цель, могли десятки минут стоять неподвижно, будто выточенные из дерева, сливаясь с природой настолько, что даже пугливые насекомые принимали их за местный ландшафт. Их лица были почти зеркальным отражением друг друга: острые скулы, прямой нос, тяжёлые веки, взгляд спокойный и цепкий, как у хищных птиц. Кожа смуглая, тронутая ветром и нашим земным Солнцем, а в чёрных туго заплетённых косах поблескивали на ветру тонкие костяные бусины.
Одеты они были всегда просто: кожаные жилеты с тиснёным узором, широкие пояса, штаны из плотной ткани, заправленные в высокие сапоги. На поясах у обоих лёгкие колчаны, а за спиной — луки из гнутого дерева, которые сейчас были наготове.
Миг — и быстрая стрела одного из братьев уронила животное с длинными витиеватыми рогами, похожее на тонкокостную грациозную лань. Второй тут же поднял его и забросил на плечо.
Охота сегодня была удачной.
Обратный путь пролегал по другому маршруту. Братья вели меня вдоль реки, где воздух был наполнен запахом мокрой коры и прелой листвы. Минут через сорок, по моим ощущениям, один из них, идущий впереди, остановился и поднял ладонь.
— Пришли. То место.
Здесь широкой волной раскинулся луг, наполненный сиреневыми маленькими цветами. Высокая трава местами была примята, то открывая взору, то пряча их. Посреди этого простора поднимался невысокий округлый холм. У его подножия в тени прятались несколько крупных камней, поросших мхом.
На вершине холма стояло одинокое дерево. Его ствол не был ровным и прямым, он сплетался из множества тонких, словно проволочных, нитей, отливающих глубокой синевой. Ветви то расходились, то снова скручивались, образуя причудливую решётку, сквозь которую местами просвечивало небо. Они изгибались под невозможными углами, завивались в петли и внезапно обрывались. Листья были тонкие, словно невесомые, отливали серебром и сиренево́й. Корни оплетали камни и волнами уходили куда-то вглубь земли.
Вот здесь мои друзья и найдут своё последнее пристанище.
Близнецы отошли в сторону и отвернулись, словно показывая, что дают мне столько времени, сколько потребуется. Я взял лопату и аккуратно выкопал три ямы. В одну положил чёрный худи, в котором пришёл, во вторую карту бара, а в третью серебряный крестик на тонкой цепочке.
Закопал. Присел на камень. Закурил.
Отсалютовал им бутылкой водки и сделал тяжёлый глоток, с алкоголем пытаясь сглотнуть болезненный ком в горле.
Три могилы без креста. Три истории. Три человека, бывших рядом в трудный момент.
Трое, которые ушли, а я остался.