Страница 10 из 68
Глава 4
Запасы еды оказались не такими скудными, какими выглядели на первый взгляд, но всё ещё далёкими от слова «аппетитно». В нормальной обстановке я такую дрянь, разумеется, есть бы не стал, но сейчас жизненная ситуация не казалась нормальной ни на йоту, если она вообще жизненная. Злаковые батончики я счёл разумным экономить, поэтому сымпровизировал пару тушёнково-галетных бутербродов, выпил немного воды, помылся и отстирал запёкшуюся кровь со своей одежды.
Ну а пока она сушилась, я решил не терять времени зря и изучить содержимое шкафа чуть внимательнее.
Мелочей было много, но, в основном, бесполезных. Немудрено — видимо, люди, уходя, просто бросили всё ненужное. Интерес мой вызвал один из блокнотов, который оказался отнюдь не пустым.
Я сел на раскладушку и впился взглядом в открытую страницу.
Как давно я не видел этот почерк. Почерк, которым ставилась роспись в моих дневниках возле неудовлетворительных оценок за поведение. Буквы моей матери были немного резкими, порой не слитными, с ровным наклоном в левую сторону. В блокноте оказались многочисленные заметки об исследованиях и находках в «Щели», многие из которых я нашёл достаточно полезными. Не знаю, сколько времени я потратил на их чтение, но к моменту, когда мне это наскучило, моя одежда была уже сухой. Я закинул блокнот, пару бутылок воды и бинты из аптечки в рюкзак, после решил отправиться в коридор по левую сторону лестницы, что возле входа в «Щель».
В том коридоре, где мы блуждали в детстве, трудно было сосчитать количество дверей. Я начал, но со счёту сбился где-то в районе семидесяти с лишним. Желудок недвусмысленно урчал, поэтому я не удержался и всё же приговорил один из злаковых батончиков, дополнив парой глотков воды.
Жаль, что маминой карты из дневников у меня с собой не было. Насколько я помню, там было описано около двадцати первых помещений в этом коридоре. Из них в моей памяти запечатлелись та, что перемещает всё, что в ней находится, в рандомную точку «Щели», библиотека с полками в загадочной зелёной пыли, от которой мать почему-то писала держаться подальше, и комната с кучей невидимых острых лесок. Данный не внушающий доверия перечень — лишь малая часть того дерьма, которое скрывается за этими дверьми.
Коридор казался бесконечным, поэтому я, собравшись с силами, дёрнул за ручку и вошёл в комнату, напротив которой стоял.
Это была оранжерея со слабым освещением и приятным ароматом незнакомых цветов. Посередине комнаты устилалась дорожка из битого мрамора, а по обеим её сторонам были растения. Некоторые из них выглядели смутно знакомо, но большинство я абсолютно точно видел впервые. Где-то вдалеке раздавались успокаивающее тихое пение птицы и журчание ручья.
Я шёл вперёд, наслаждаясь сладким коктейлем ароматов, и с каждым шагом душу словно бальзамом обволакивал покой. Через пару минут неспешной прогулки я наткнулся на лавочку с витыми узорами на спинке. Усталость накатила волной, ноги стали ватными, поэтому я присел отдохнуть.
Перед глазами рисовались самые тёплые моменты детства. Вспомнилось, как мы в первом классе пускали с соседкой по парте бумажные кораблики по лужам. Я забыл её имя, но ярким пятном в моей памяти отпечатались её большие синие глаза. Вспомнилось, как мама подарила мне на восьмилетие игрушечную железную дорогу — это был единственный стоящий подарок от неё, первый и последний. Я тогда был так счастлив, что весь день бегал по своему двору и хвастался пацанам. Вспомнился вкус моей любимой газировки из автомата, на которую мы скидывались с одноклассниками после уроков. Вспомнилось, как мы с классом были на море…
Журчание ручья и пение птиц убаюкивали слаще колыбельной в детстве.
Где я? Что я здесь делаю? Почему-то мне забылось, как я здесь оказался, но очень хотелось спать. Усталость накатила такой лавиной, что сопротивляться попросту не было сил. Но у меня было стойкое странное ощущение, будто я забыл что-то важное. Последнее моё воспоминание, как мы с Ритой собирались куда-то пойти…
С Ритой?
Обрывки воспоминаний недавних событий резко ударили в голову, отрезвляя от странного морока. Мне стало жутко тревожно. Я подорвался со скамейки и пулей полетел к выходу, резко захлопнув за собой дверь.
Отдышавшись и успокоив чувство тревоги, набатом бьющее в груди, я двинулся дальше по коридору. Какая странная комната… Интересно, что было бы, если б я уснул? Может, меня ждало вечное забвение? Или же риск навсегда остаться в этих воспоминаниях? Пожалуй, проверять у меня, что неудивительно, желания нет.
Бесцельно побродив по коридору, погружённый в раздумья, по моим ощущениям, с полчаса, я остановился у очередной двери и, недолго думая, потянул за ручку.
Это было маленькое и практически пустое помещение. Из материала, подобного бетону, были сделаны немногочисленные предметы интерьера: стол, стул, шкаф и кровать. Кроме бетонной мебели в комнате был разве что настенный светильник. С потолка что-то изредка капало.
Устрашающе картина не выглядела, и я, несмотря на тревогу, решил войти… о чём тут же пожалел.
— Ай, сука!
Капля, упавшая с потолка, оставила глубокий ожог на моей ладони. Я подумал, что ну его нахуй такие приколы, и решил попытать удачу за другой дверью.
Моё чутьё вопило о том, что ни одна из дверей хорошей идеей не будет, но, понимая, что иного выбора кроме как исследовать свою новую реальность в попытках найти хоть какую-либо зацепку о выходе, у меня нет, я наспех перебинтовал кисть и открыл соседнюю дверь.
За ней меня ждала узкая деревянная лестница вниз. Я шагнул на первую ступеньку, и она издала жалобный скрип.
Ну, по крайней мере, никаких дьявольских цветов и кислоты, капающей с потолка.
Чёрт бы знал, сколько я спускался. От скуки я начал считать шаги. Раз, два, пятнадцать, сто сорок два… примерно на этом числе в лестнице начали периодически появляться дыры. Сначала небольшие, потом больше, больше… и в какой-то момент я стоял уже у такой, с которой на слудущюю я явно не смогу перепрыгнуть, а подо мной устилалась густая темнота.
Пиздец.
Я поднялся обратно наверх крайне обессиленный и, недолго думая, решил вернуться в «привал».
Заснул на пыльной раскладушке, поджав колени к груди. Тишина давила на виски, и почему-то мне чудилось, что каждый тёмный, как дёготь, угол надо мной насмехался.
Похоже, когда я откинусь — просто вопрос грёбаного времени.