Тень

Не знаю, сколько прошло времени, но у меня кружится голова, а каменные стены вокруг давят. За всю дорогу не было ни одного окна.

Может, сотрудники Мрачного не такие плохие ребята?

Они, по крайней мере, додумались сделать портал. Создаётся впечатление, что нас распределили не в Подразделение личной охраны, а в кружок спортивной ходьбы по лестницам.

Воздушный чувствует себя не лучше моего. Он больше не разговаривает, а только часто дышит, раздувая грудную клетку до запредельных размеров, пока одну за другой преодолевает ступени. Сейчас он похож на воздушный шар гораздо больше, чем на человека, но вопреки всему не улетает наверх, а медленно перебирает тонкими, похожими на верёвочки ножками. И зачем я сравниваю его с человеком? Мы же теперь не люди, а души…

Только в чём разница?

Пока не очень понятно.

Почти все резиденты нашего клуба любителей тренированных ягодиц уже давным-давно добрались до своих этажей. Последнюю железную, украшенную причудливыми орнаментами дверь, по моим ощущениям, мы прошли около часа назад. Как сказал Рори, за ней находится Отдел противодействия глобальным негативным явлениям. Туда отправилось две души. Больше всего повезло счастливчикам, которые попали в Отдел профилактической деятельности по предупреждению опасностей, их дверь была первой.

— Неужели тут никто не знает, что такое лифт? — Я решаю, что если поныть вслух, то обязательно полегчает.

Воздушный пыхтит в знак согласия.

— Бодрее, Веснушка, бодрее!

Удача точно не на моей стороне. Прямой то обгоняет меня, то вновь наступает на пятки огромными кроссовками. На их фоне мои туфли кажутся детской обувью. У каждой двери я надеюсь, что мой слух меня обманул и здесь-то мы и распрощаемся, но чуда так и не случается.

— Меня зовут Искра! — Я повторяю в сотый раз. — ИС-КРА! Или тебе там наверху плохо слышно?

— Ну что ты в самом деле? — хлопает Прямого по плечу какой-то холёный мужчина в шляпе с небольшой чёрной бородкой. Его рубашка расстёгнута на две верхних пуговицы. — Желание дамы — закон. Она желает, чтобы её называли по имени.

— Любвеобильный, к вашим услугам. — Поравнявшись со мной, он приподнимает шляпу и идеально выщипанные тёмные брови. Мне даже сразу становится немного стыдно за свои, хотя я ещё ни разу их не видела. — Простите нашего друга. Ваша красота туманит его разум.

— Ещё немного, — обнадеживает Рори. Он грациозно перепрыгивает сразу через несколько ступенек. — Наш глава ценит налёт старины. К счастью, по этой лестнице приходится подниматься только один раз. Ну, если не сопровождаешь вновь прибывших. Между нами говоря, эти ступеньки и меня уже порядком достали. — Он подмигивает мне, как старый друг.

Спустя ещё несколько пролётов, у меня словно открывается второе дыхание. Головокружение постепенно проходит и дышать становится легче, а потом Рори командует:

— Когда войдём внутрь, держитесь рядом, у нас сейчас аврал. Ничего не трогайте.

Воздушный чуть не подлетает к потолку от радости. По нему сейчас и не скажешь, что мы только что совершили многочасовой подъём.

— А куда мы попадём, пройдя через эту дверь? — спрашивает он.

— В один из Рабочих залов Подразделения личной охраны. Наше подразделение занимает несколько этажей. Вы будете работать здесь.

Рори прикладывает руку к двери, прикрывает глаза, а потом легонько толкает её. Железная махина открывается. Подобный ритуал он проводил на каждом этаже, и есть в нём что-то завораживающее. Словно он общается с дверьми прикосновением, а они решают, впустить нас или нет.

Из помещения внутри доносится шум, как на вокзале в час пик.

— Ого-о-о! — протягивает Воздушный. Он так резко останавливается, что я теряю равновесие и немного отпружиниваю назад, словно врезалась в гигантский кусок желе.

В нос бьёт фруктовый запах — где-то справа Прямой. Я пытаюсь увернуться, предпочитая его объятиям жёсткую поверхность двери. Только она не жёсткая. Стоит её коснуться, меня пронизывает холодом. Не успеваю даже крикнуть, как проваливаюсь внутрь.

Я словно попадаю в другое пространство. В панике ищу, за что ухватиться, но мои пальцы ловят пустоту, а ногти впиваются в собственные ладони.

Тело сковывает, меня затягивает всё глубже. Вокруг начинают мелькать размытые лица: сотни, тысячи, миллионы лиц. От них рябит в глазах. Некоторые что-то говорят мне, но я не могу уловить слов, они ускользают слишком быстро. Меня обдаёт жаром. Воздуха не хватает, и я изо всех сил пытаюсь поймать губами его остатки, как сразу после пробуждения в этом странном мире.

— Эй, Веснушка! Ты видел? Куда она делась?!

— Только что была здесь!

— Ро-ори-и! Сюда! — доносятся крики откуда-то издалека, а за ними следует протяжный рык.

Я обмякаю, перед глазами темнеет. Из последних сил выхватываю из черноты образ льва. Я не вижу, как шевелится его пасть, но слышу его у себя в голове.

— Успокойся! Смотр-р-ри на меня, на меня! — то ли рычит, то ли говорит лев голосом Рори.

Когда я наконец вижу его янтарные глаза, он продолжает:

— Если не хочешь остаться здесь навсегда, ты должна успокоиться.

— Лица, они, они повсюду!

— Смотри на меня. Вот так. Правильно.

И я смотрю, не моргая. Боковым зрением замечаю, как мелькают силуэты вокруг, но их голоса становятся тише. Чем дольше я изучаю переливы от золотого к глубокому древесному, тягучему как смола, вокруг маленького чёрного зрачка, тем легче мне становится.

— Это чужие воспоминания.

Усы щекочут мои щёки, и я запоздало осознаю, что практически уткнулась Рори в морду.

— Неподготовленную душу они могут свести с ума, но раз уж ты сюда попала, придётся выбираться. Мне нужно, чтобы ты сейчас делала то, что я скажу. Поняла? У нас мало времени.

Я киваю.

— Теперь закрой глаза и вспомни самое лучшее, что с тобой произошло с момента пробуждения.

Прокручиваю в памяти все события с тех пор, как я очнулась в белой комнате, картинки беспорядочно сменяют одна другую.

— Скор-р-ре, — рычит он.

От этого «скорее» я паникую ещё больше, но тут до меня доходит:

— Да-да, вспомнила!

— Отлично. Когда я скажу, представь, что проживаешь это второй раз. Всё в мельчайших деталях, поняла?

— А если у меня не получится?

— Получится. Должно получиться. Прочувствуй вот здесь, — он толкает лапой мою грудь так, что я практически падаю назад, но вцепляюсь в густую гриву.

— Р-р-р!