Тень

Посоветовавшись, мы распределяем между собой деревья и обсуждаем позиции. Шум, который устроит асуп, разрывая первую нору, напугает всех, кто прячется в остальных. Так что надо попробовать пристрелить хотя бы пару пекунов, пока они не разбегутся.

Мы принимаемся за дело, я почти сразу нахожу первую нору. Скоро нужно будет возвращаться в лагерь, поэтому одну за другой быстро закладываем норы камнями, оставляя по одной открытой под каждым деревом. Когда заканчиваем, проверяем друг за другом. Лео находит одну пропущенную мной нору, разводит руками, мол, как можно было не заметить, а я лишь пожимаю плечами, пока он прикрывает её.

Зря я в детстве не любил играть в прятки.

Перед тем как забраться на ветку, я убеждаюсь, что на ней нет плодов, а потом занимаю удобную позицию, и жду, когда Лео заползёт на свою. У него получается не с первого раза. Снизу ствол питы голый, и надо приспособиться ставить ноги на бугры в стволе так, чтобы они не соскальзывали. Но снизу гораздо хуже обзор, да и не хватало ещё случайно попасть в асупа. Мауэнииа точно мне этого не простит.

Пока жду Лео, я смотрю на орангу. Во время тени она гораздо меньше, её будто отключили от питания. От ослепляющего глаза света на грани между красным и жёлтым, не осталось и следа. Сейчас и не скажешь, что какой-то бесцветный кругляшок в небе способен испепелять оказавшихся в его лучах людей. Но стоит оранге набрать цвет и подобраться ближе, как температура на Мата стремится к критической отметке. К нашему счастью, республики находятся дальше, и до́ма при свете не нужно прятаться в пещерах или в корнях питы, как пекунам в норах. Я провожу рукой по крепкой ветке, которая с лёгкостью выдерживает мой вес.

Хорошо хоть, твои корни не пропускают жар.

Порой в поиске пит приходится бродить часами, но, если бы не они, наши шансы на выживание были бы гораздо ниже.

Когда Лео наконец забирается на ветку и снимает арбалет с предохранителя, я цокаю языком.

Шелест обходится без эффектного прыжка и, не издавая ни звука, подходит к ближайшей пите. Принюхивается и начинает. Он шипит, расправив воротник, и работает мощными лапами. Когти на передних лапах мантэл гораздо больше, чем на задних.

Вместо пекуна из норы выкатывается чешуйчатый шар. Мой палец дёргается на курке, едва успеваю остановиться.

Шхуч? Шквач?

Не помню названия, помню лишь, что в случае опасности эти звери сворачиваются, а крупная чешуя защищает их от большинства хищников.

А потом слышу знакомый клёкот, и прочь из норы, будто у него загорелся хвост, бросается пекун. Я тут же стреляю, но болт попадает в землю. Асуп принимается за следующую нору, а я концентрируюсь. Вдыхаю. Выдыхаю. Кровь долбит в ушах, мир сужается до скачущей пернатой птицы в прицеле.

Куда? Вправо или влево?

Вправо. Я выпускаю болт, и он пронзает пекуна. Последний отчаянный клёкот, и птица падает. А из следующей норы уже выскакивает другая. Лео промахивается, но у меня идеальная точка обзора, и я попадаю с первого раза.

О-о-о да!

Кто тут великий охотник? Джеррайя великий охотник.

Пока я упиваюсь успехом, болт Лео проходит между крыльев ещё одного пекуна. Собираюсь и в следующего попадаю первым. Ещё две птицы, не дождавшись, пока Шелест приблизится к их норам, уносятся в противоположном направлении. Разворачиваться опасно, да и ствол мешает обзору, остаётся только с ними попрощаться.

Мы спускаемся.

— Эй, напарник! — я хлопаю Лео по плечу. — Я же говорил, сработаемся. А теперь танец удачной охоты, повторяй за мной!

Асуп трясет башкой, будто хочет это развидеть, третье веко полностью закрывает его святящиеся жёлтые глаза. Лео с ним солидарен и начинает паковать туши.

— И за что такие ханжи на мою светлую голову? Точнее тёмную.

Я присоединяюсь к Лео. По молчаливому согласию пытаемся убраться отсюда как можно скорее, всё-таки звериная тропа осталась не сильно далеко, а хищники здесь передвигаются слишком быстро. Стая зметеров последнее, что нам сейчас нужно. Шелест на обратном пути не отходит от нас далеко, наматывает круги по периметру и принюхивается. У него странная окраска: на одном боку чешуя темнее, чем на другом.

Интересно, какого она цвета?

Когда заканчиваем, Шелест снова указывает направление и ведёт нас так, что звериная тропа остаётся где-то в стороне. Обдувающий лицо ветер приносит облегчение, да и двигаться теперь гораздо проще. Назад можно идти по своим же следам.

Я узнаю знакомые кусты, лагерь уже близко. Немного расслабляюсь. Настораживает лишь более тёмное, чем обычно небо. Кто знает, какие ещё сюрпризы готовит нам местный климат…

— А правда даркло́нги настолько огромные, что на них может уместиться десять человек?

— Сказки для глупири мальчиков, — на удивление быстро отвечает Лео.

— Не глупири, а глупых. А одного-то хоть может выдержать? Ну, кого-то вроде меня. — Я играю мышцами.

— Задохликара вроде руя может, — впервые вижу улыбку Лео.

— Эй! От задохлика слышу, ты вообще видел, какие мышцы? — красуюсь я. — Вот вернусь в Ангрэм, увидишь, все девчонки будут стонать по этой мощи.

Лео ржёт. И как же заразно…

Вдруг пространство раскалывает звук такой силы, будто небо сейчас обрушится на наши головы. Я инстинктивно бросаюсь вниз.

— Диа ру храбрец, — продолжает веселиться Лео, смотря на меня сверху вниз. — Это всего лишь гром.

— Не «диа ру», а «да ты». — Я поднимаюсь. — Лучше перебдеть, чем сдохнуть, знаешь ли.

Это правило я усвоил очень хорошо и очень давно.

Когда с неба падают первые капли, впереди уже можно разглядеть отблески фонарей в станэях. Я подставляю ладонь.

— А я и не знал, что тут бывает дождь. За время, что мы таскаемся по разным углам Мата, он первый.

Шелест громко шипит.

— Чего тебе, ящерица?

Тот шипит ещё громче, обходит меня сзади и с силой пихает башкой в спину. Я напрягаюсь.

— Лео, давай внутрь, что-то не так с этим дождём.

И мы бежим, а капли уже льются сплошной стеной. Залетаем в станэи, чуть не снеся дежурного.

— Эй, вы чего как ужаленные? Поаккуратнее давайте, — ворчит он.

— И правда, чего? — спрашивает Лео.

Я пытаюсь найти подсказку у норы, где скрылся асуп, но, естественно, он не собирается возвращаться и что-то объяснять. Из джунглей показывается ещё один отряд, и я замечаю белёсый, как спелые плоды питы, густой пар, который поднимается от земли.

Наплевав на все предосторожности, я ору:

— Быстрее! Сюда!