Сквозь Мглу

Крещение туманом

Мозги плавали в прокисшем супе из страха и обрывков прошлого. Сон — та же подворотня, только враг у тебя в башке. Но на этот раз кривые переулки памяти свернули не туда — прямо в плотную, серую муть. Стоило пересечь невидимую черту, как в глубине дрогнула тьма. Зрение подвело, но звериное чутье взвыло сиреной — здесь что-то есть. Громадное, древнее внимание сфокусировалось на незваном госте. Оно не касалось тела, скользило глубже, по самой изнанке рассудка, игнорируя жалкие крохи мыслей и страхов. Будто невидимый левиафан прошел под килем утлой лодчонки. Осторожное, оценивающее любопытство. Ни боли, ни грубого вторжения. Лишь зыбкий, парализующий холод: заметили. И, кажется, узнали.

На миг почудилось, что мрак сгустился в одну точку, навис давящим куполом, готовясь к чему-то непоправимому, но… Резкий стук кованых сапог разорвал липкую паутину морока. Тело подбросило рывком, легкие судорожно глотали спертый воздух. Сновидение рассеялось, а холод между лопаток остался — фантомный след чужого, тяжелого взгляда, от которого не спрятаться, даже распахнув веки. Реальность вернулась не сразу, крик застрял в горле. За тонкой стеной укрытия бубнили два голоса — какая-то бытовая чушь про задержки и накладные. Ничего важного. Трясущейся рукой смахнул со лба ледяную испарину. Твою ж мать… Это не похмельный бред и не игры уставшего разума. Ощущение было настолько плотным, что хоть в брикеты его прессуй. Словно сама бездна решила провести инвентаризацию, заглянув прямо в нутро. Меня била мелкая, паскудная дрожь. Только поехавшей крыши сейчас не хватало для полного счастья… Поерзав, подсунул под пятую точку ещё один тюк промасленной синтетики. Зад превратился в кусок льда, а спина болела, будто по ней прошлись сапогами все стражники Куртова. Царапины от мусоропровода, видать, глубже, чем казалось. Переживу.

Что у нас на повестке? Ах да, «Фаэтон». Легендарный рейс в лучшую жизнь. Этот раздутый кит плыл сквозь Мглу уже часов десять, и, судя по звукам, ему это не нравилось. Корпус из хваленой эхо-стали, говорят, «помнит» свою форму и защищает от безумия снаружи. Ага, как же. Сейчас эта драгоценная сталь скрипела так, будто дирижабль пытался пережевать сам себя. Оставалось лишь молиться, что в список чудесных свойств местного металла входит защита от удара о землю с высоты птичьего полета.

В памяти всплыли тексты из лавки Хэмлока: «Фаэтон» — один из Ковчегов. Дирижабли, что могут пройти сквозь Туман и не развалиться. Уличные легенды гласили, что снаружи сейчас творится полный ад: исковерканная физика, жуткие твари размером с таверну и прочая ересь. Обычно такие сказки вызывали лишь смех. Но сейчас, под вой ветра за стенкой, скептицизм как-то угас.

В любом случае, мы летим в Подшпилье. К подножию того самого Ксенолита. Говорят, там этот сомниум и добывается, а технологии ушли на века вперед.

Я попытался отвлечься, прокручивая в голове вчерашний день. Кто? Зачем? Что за чертежи были у Сайлара? Старый хрыч явно вляпался во что-то поглубже обычной кражи…

Вселенная решила, что с меня хватит размышлений.

Сначала послышалось тяжелое, басовитое гудение. Затем — удар, от которого меня швырнуло в потолок контейнера. Звук был такой силы, что мир на мгновение оглох. Гравитация исчезла, чтобы вернуться с удвоенной яростью. Мы падали.

«Фаэтон» завалился на бок, срываясь в крутое пике. Ещё один взрыв, сочнее, ближе. Что-то рвануло прямо на борту. Паника, топот, чьи-то вопли, оборвавшиеся слишком быстро. Было отчётливо слышно, как рвется хваленая эхо-сталь — звук, похожий на крик умирающего животного.

Удар.

Тьма, вкус крови, пыли и горелого масла на языке. И тишина.

Я жив. Мой персональный вагон первого класса превратился в смятую консервную банку. Но эта банка, спасла мою шкуру.

Тишину разорвал крик предсмертной агонии, который оборвался с мокрым, хлюпающим звуком. Снаружи, за искореженным металлом контейнера, раздались шаги.

Кованые, уверенные подошвы месили обломки.

— Проверь того, у бобины. Он, кажется, дышит.

— Уже нет.

Голос прозвучал как удар лопатой по мерзлой земле — сухо, без единой эмоции. Следом донесся глухой, костлявый стук.

Осторожно, миллиметр за миллиметром, я подполз к пробоине в корпусе контейнера, чтобы осмотреться.

Картина маслом: Обломки «Фаэтона» были разбросаны по серому, безжизненному плато, утыканному кривыми, безликими скалами. В воздухе висел едкий дым.

А между дымящихся руин двигались они. Увидел троих. Сколько еще по округе ходит, не ясно. Одетые в грубую темную кожу, лица закрыты масками.

Соображалось после падения паршиво. Неужели мародёры? Нет, слишком быстро они здесь оказались.

Один из них лениво пнул тело какого-то жирдяя в дорогом камзоле. Тот застонал. Ублюдок даже не посмотрел ему в глаза. Короткое, отработанное движение — и зазубренный стилет вошел в сердце. Ни злости, ни удовольствия.

Полная жопа. Это не ограбление. Это зачистка. Они убивают свидетелей. Я вжался обратно в свою щель. Перспектива разлить собственные кишки по соседствую с остывающим боровом мгновенно прочистила мне мозги.

Закопаться в обломки? Может, сработает. На время. Но они, похоже, никуда не торопятся. Рано или поздно ублюдки начнут ворошить завалы. И тогда моя уютная могила станет настоящей. Остается одно. То, что умею лучше всего. То, чему меня научил приют и старый хрыч Сайлар. Стать грязью под ногами, которую никто не замечает и валить.

И тут же ледяной смешок проскрипел в черепе:

«Валить? Блестяще, Вэйкор. Просто, мать твою, блестяще. А куда валить? Осмотрись!»

Во все проглядываемые стороны — голая пустошь. Мне нужен не план. Мне нужно грёбаное чудо: взрыв, землетрясение, второе пришествие Святого Орфина с огненным мечом — что угодно.

Огнестрела у этих ублюдков я не разглядел. Но ведь как-то они ссадили эту небесную дуру на землю? Из чего бы они ни палили, их дерьмо выдает убойный результат.

При виде собственных шансов на спасение внутри всё готово было взорваться воем, но звук так и не сорвался с губ.

Донеслись чужие шаги. Две пары ботинок, чеканя шаг, скрипели по изломанному железу. Они остановились прямо у моего контейнера. Раздался резкий скрежет — кто-то с силой вогнал стальной ломик в щель между створками, пытаясь отогнуть покорёженный металл.

— Эй, идиот, что ты делаешь? У нас мало времени. — проскрипел тихий голос того, кто привык отдавать приказы.