Сквозь Мглу

Первым пошел тот, что пырнул старика. Вместо головы — кратер из кости и фарша. И тут, в глубине этого месива, что-то тускло блеснуло. Не металл. Не осколок кости. Что-то иное. Я взял стилет и осторожно, кончиком лезвия, раздвинул ошметки. Лезвие коснулось блестящей поверхности и… утонуло в чем-то податливом. Упругом, как хрящ или плотный рубец. Нажал сильнее — оно прогнулось, поблескивало и одновременно поглощало чахлый, лунный свет. В темноте было хреново видно, но удалось разглядеть тончайшие, почти невидимые дорожки, переплетающиеся на ней, как паутина из застывшего света. Это была схема. Но она была странной, эластичной, гибкой. Я ковырнул сильнее, она поддалась, и от схемы, как корни сорняка, тянулись тонкие, как волос, провода, такие же эластичные. Они не были припаяны или подключены. Они врастали в ошмётки мозга, переплетаясь с нервными окончаниями. Попытка вырвать ее была все равно что пытаться вырвать нерв из живой ткани. Она была частью его. Присев на корточки и сплюнув, вернулся к обыску. Нужно было найти хоть что-то, что имело смысл в этом абсурде.

Обыск снаряжения подтвердил опасения. Качественная кожа, никаких нашивок. Оружие добротное, но серийное. Денег нет — профи на задание кошельки не берут. Слишком стерильно.

Внимание уже смещалось к соседнему трупу, но пальцы вдруг наткнулись на странное уплотнение в воротнике. Пришлось задержаться. Один разрез по шву — и на ладонь выскользнула скрытая заклепка-медальон. Стилизованный позвоночник, обвитый змеей, жрущей свой хвост. Голова твари у шеи, хвост у копчика. Что еще за культы, мать вашу. Сунул находку в карман — покажу Паркону.

Перешел ко второму. У этого в груди зияла дыра размером с дыню. Я решил глянуть, что там внутри, и снова охренел.

Ребра были оплетены каркасом из темного, маслянистого метала. Конструкция напоминала паучьи лапы, растущие прямо из кости. Никаких болтов — металл срастался с плотью. От каркаса к артериям шли полупрозрачные трубки с черной жижей, чьи концы распадались на волокна и впивались в стенки сосудов. Это не просто импланты, это полноценная интеграция. С такой начинкой эти парни стоили дороже, чем золотой унитаз Императора, да и дерьма в них, кстати, было ничуть не меньше. Паркону чертовски повезло, что он их уложил.

Из трофеев порадовал только ствол — «Арбитр» Модель E-12. Вороненая сталь, полированное дерево на рукояти, магазин перед скобой. Калибр 8мм «Игла». Серьезная машинка, пригодится. Пистолет перекочевал в рюкзак.

Третий, мой «крестник», валялся там же, где я его бросил. Зрелище то ещё. Дуплет из «Крести» в основание черепа сработал как гидравлический пресс — лицевую кость просто выплюнуло наружу вместе с содержимым черепной коробки. Теперь вместо лица у него было красное, липкое месиво, смешанное с грязью.

Беглого взгляда на развороченную шею хватило с лихвой: среди осколков раздробленных позвонков торчали те же белесые, эластичные нити, намертво сплетенные со спинным мозгом. Синтетика вместо нервов. Вся эта зондеркоманда была сшита по одним лекалам.

Пазл складывался паршивый: парочка «Арбитров», ноль денег, зато в наличии технологии, от которых стынет кровь, и мутные сектантские метки. Впору заводить дневник с заголовком: «Очень странные дела».

Осмотр подходил к концу, когда мир вокруг внезапно стал… неправильным. Сначала пришло давление. Плотное, давящее, оно навалилось на плечи, заглушая мысли. Затем исчезли звуки. Тишина — естественна, она наступает, когда замолкают птицы или стихает ветер. Здесь же кто-то просто выдернул шнур из розетки мироздания. Ветер исчез как физическое явление, а тени, секунду назад дрожавшие на земле, застыли мертвыми черными кляксами. Внутренний зверь, спасавший в трущобах, даже не заскулил — он захлебнулся ужасом и сдох на месте. Тело окаменело, продолжая прижиматься к обыскиваемому трупу. Дышать стало невозможно. Кожей, каждым волоском на затылке ощущалось, как пространство идет рябью, плавится, словно воздух над раскаленным асфальтом.

Тьма под старым вязом обрела форму. Там стояло Нечто.

Та самая фигура из таверны. Балахон из грубой мешковины, капюшон, в котором тонул свет. Оно не пришло. Оно просто проявилось, будто кто-то прожег сигаретой дыру в реальности. И тут пришло понимание: оно смотрело. Все это время. Пока я копался в кишках, пока дышал, пока думал. Реальность поплыла, контуры предметов стали зыбкими, словно нарисованными акварелью по мокрой бумаге. Оно «присутствовало» с интенсивностью, от которой у меня начинала течь крыша.

Пальцы, деревянные и чужие, поползли к рукояти стилета. Сердце билось не в груди, а где-то в горле, перекрывая кислород. Фигура шагнула из тени. Движение было рваным, неправильным, будто пропущенные кадры пленки. Оно подняло руку.

— Не дергай нить, — голос вибрировал прямо в черепной коробке. Низкий, скрипучий, как трение тектонических плит. — Она и так натянута до звона.

— Что ты… такое? — хрип с трудом пробился сквозь перехваченное дыхание. Готовность сорваться с места, пружинистый упор на колено — всё оказалось бесполезным. Сила тяжести вдруг возросла многократно. Земля под ногами превратилась в мощный магнит, не отпускающий свою жертву ни на дюйм.

— Считай меня попутным ветром, — фигура сделала ещё шаг. Трава под её ногами не приминалась. — Ты копаешься в падали, ищешь ответы в гнилом мясе. Но гниль — лишь эхо. Ты пытаешься прочесть книгу, глядя на пепел её страниц.

— Хватит сраных ребусов! — Слова вылетели вместе с вязкой слюной. Страх перерастал в истерику. — Говори нормально, тварь! Кто ты? Что надо?

Оно склонило голову набок. Капюшон был глубоким, неестественно темным. Казалось, фотоны света просто умирали, попадая туда. Мог поклясться — вокруг не единого звука. Как будто мир сдох.

— Хватка ослаблена, ибо страх, направляющий длань, пока не прозрел. Блаженное неведение мертвецов… Разглядывая следствие, они слепы к истинной причине собственного исхода. Но когда веки Его разума дрогнут, кричать будет нечем. Форма вернется к бесформенности, и порядок, который они мнили вечным, истлеет.

Голова раскалывалась. Боль пульсировала за глазами, яркая, ослепляющая. Мертвецы… Неведение… Хватка.

— Ты про… Джу и Рэм? — прохрипел я в ответ, пытаясь уцепиться за знакомые имена, чтобы не сойти с ума. — Они спасли меня… Они…